Чтение онлайн

— Может, теперь мы просто закончим воевать? Ты иди своей дорогой, а я своей.

Она резко кивнула.

— Думаю, это к лучшему. Но позволь мне сказать еще одну вещь, прежде чем ты уйдешь.

— Хорошо, — я наклонилась вперед на своем стуле, приготовившись ко всему, что может вылететь из ее красивого, ядовитого рта.

— Меня не интересует Себастьян Вега. То, что ты видела на выпускном, было попыткой заставить Нейта ревновать. Конечно, я бы переспала с ним, если бы он был заинтересован, но я не люблю его или что-то в этом роде, — Елена вздрогнула, как будто эта мысль была отвратительной. — Бедный парень сходил по тебе с ума годами, Грейс.

— Что? — выдохнула я в шоке. — Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду, что единственная причина, по которой мы разговаривали, это когда он спросил меня о тебе. Он вернулся из военного училища и хотел узнать, не слышала ли я о тебе, — Елена пожала плечами. — Он был милым и смотрел на тебя во все глаза. Я увидела возможность что-то у тебя отнять, даже если ты об этом не знала.

— Ну, думаю, тебе это удалось.

Она оглядела меня своими ледяными голубыми глазами.

— Да ладно. Я думала, ты сделана из более крепкого материала. Ты действительно собираешься из-за этого бросить Себастьяна навсегда? Я понимаю, что ты разозлилась, я бы тоже разозлилась. Очевидно, — ухмыльнулась Елена, смеясь про себя. — Но я отвечаю, он предан тебе и был предан всегда. Баш выбил все дерьмо из Нейта, чтобы защитить твою честь, Грейс. Он просил меня рассказывать ему о тебе. Боже, я думаю, что это его заводило больше, чем я когда-либо.

— О боже, — меня замутило, и я прикрыла рот рукой. — Пожалуйста, не говори мне таких вещей.

Елена подняла руку вверх.

— Извини. Язык мой — враг мой. Я хочу сказать, что Себастьян не мой. Он никогда не был моим. Он всегда был твоим. Может, он тебе не нужен, и если это правда, то это совершенно другая история. Но если ты сделаешь меня причиной вашего расставания, тогда ты действительно меня разочаруешь.

Пока она говорила, я кое-что вспомнила. То, что не давало мне покоя с тех пор, как я впервые увидела Себастьяна. Мой первый день в школе определенно не был первым, когда я его увидела. Я могла представить его сейчас, более юного, худого, склонившегося над блокнотом. Образ был настолько четким, что я не представляла, как могла забыть.

Травма должна была быть единственным объяснением. За последние пару лет мой мозг несколько раз перестраивался, и некоторые вещи исчезли.

Я резко встала, мне нужно было двигаться. Бежать.

— Спасибо, Елена. Я думаю… у нас все хорошо.

Она отдала мне честь.

— Мы не друзья, ты знаешь.

Я закатила глаза, направляясь к ее двери.

— Не волнуйся, я в курсе.

Моя мама и миссис Сандерсон перешли в гостиную. Когда я вошла, они посмотрели на меня, и в ожидании улыбнулись.

— Мы зарыли топор войны, но не в спину друг дружке. Не ждите, что мы будем подружками невесты на наших свадьбах, но, надеюсь, сможем сосуществовать в этом мире, — я ухватилась за спинку дивана, живот свело от нервов. — Спасибо, что пригласили, миссис Сандерсон.

— Боже мой, конечно, Грейс. Тебе всегда, всегда здесь рады.

Я наклонилась, чтобы тихонько поговорить с мамой.

— Я собираюсь поговорить с Себастьяном. Ты не против?

Она кивнула, похлопав меня по руке.

— Конечно. Позвони мне, когда нужно будет подвезти тебя домой.

— Я люблю тебя.

Она поцеловала меня в щеку.

— Я тоже тебя люблю, детка. Удачи.

Я выпрямилась и, помахав на прощание рукой, направилась к входной двери. Как только я оказалась на подъездной дорожке, я побежала, надеясь, что Себастьян готов и хочет догнать меня.

Глава тридцать седьмая

Мартина впустила меня через боковую дверь дома Себастьяна, махнув мне рукой, чтобы я спускалась в подвал. Шагая по лестнице, я услышала, как внизу вибрируют гулкие басы. Я позвала, но Себастьян никак не мог услышать меня из-за музыки.

Я сразу же направилась в его комнату, но его там не было. То, что я обнаружила вместо него, меня ошеломило. Мне пришлось держаться за дверную раму, чтобы устоять на ногах. Его мебель была сдвинута к центру и накрыта пластиковым брезентом. Стена за его кроватью была закрашена, на темно-синем фоне вырисовывалась новая картина. Она притягивала меня. Я должна была рассмотреть ее поближе.

Фреска представляла собой сцену из «Кошмара перед Рождеством», но он сделал Салли мальчиком, а Джека — девочкой. Они стояли перед полной луной и смотрели друг другу в глаза, соприкасаясь губами. Это было прекрасно и наполнено печалью. Это заставляло мою душу пульсировать от тоски.

Музыка затихла, и я обернулась. В дверном проеме стоял Себастьян, вытирая пальцы бумажным полотенцем.

— Когда ты его смотрела, у меня в голове все сложилось, — он бросил бумажное полотенце на брезент и вошел в комнату. — Что ты здесь делаешь?

От нервов у меня свело живот.

— Я была в соседнем доме.

Баш поморщился.

— Черт, почему?

Я бы рассмеялась, если бы не была на грани слез.

— Моя мама и миссис Сандерсон устроили мирные переговоры.

— Как все прошло?

— Так хорошо, как только может быть между нами. Я попросила прощения, она тоже. Она рассказала мне кое-что… о тебе.

Баш застонал, потерев лицо испачканными краской руками.

— Ты здесь, чтобы сказать мне держаться от тебя подальше?

Я покачала головой.

— Нет. Когда она разговорилась, я кое-что вспомнила. Вспомнила о том, как ты сидел со мной в зале искусств, склонившись над своим блокнотом. После недели таких занятий я попросила тебя показать мне, что ты нарисовал. Это был персонаж из аниме, которое мне нравилось. Я показала тебе свой. Я нарисовала «Великую волну». Я сказала, что это любимый персонаж моего отца.

— Знаю. После этого я рисовал его тысячу раз.

— И на стороне Wheelz.

Это было прямо у меня под носом, а я это пропустила. Если бы я остановилась, чтобы спросить его, почему он нарисовал именно это… Я не могла вдаваться в это. Сейчас это не имело значения.

Он подошел ближе, но все еще держался на расстоянии вытянутой руки.

— Я никогда не переставал думать о тебе. Даже когда уже перестал верить, что ты когда-нибудь вернешься. Те две недели с тобой действительно испортили мне жизнь, Грейс. Это не проходит, особенно теперь, когда я действительно тебя знаю.

— Ты злился, что я тебя не помню.

Баш медленно кивнул, подтверждая то, что я уже знала.

— В тот первый вечер, когда ты отвез меня домой, когда я сказала, что не знала о твоем существовании… Теперь я понимаю твою реакцию. Я понимаю.

— У меня не было никакого гребаного права злиться. Но я чокнутый. Я думаю, мой мозг исказился от всех наркотиков, которые принимала моя мама, так, что я вижу только тебя.

— Я Джек? — прошептала я. — Плыву по течению, не замечая очевидного?