Чтение онлайн

посудина, больше всего напоминающая именно плот. Посреди того плота, массивного грубого

сооружения из бревен, связанных толстыми веревками, располагалась будка, смахивающая на

108

дачный сортир. Все было при ней. И щели между досками, и кривая дверца на петле. Окошко в

виде сердечка и то имелось. Больше на том плоту не было никого.

– Я тут про акул вспомнил, – вдруг оживился Семен и с быстротой олимпийского

многоборца, зашевелил руками в сторону какого-никакого, а убежища.

– Жаль, снаряга вся пропала, – посетовал Всеволод, стуча зубами от холода. Вещи после

внезапного купания пришлось снять и, как следует, выжав, разложить сушиться.

– Может в будке есть, – голый и почти синий от пронзительного ветра Хелл вприпрыжку

ринулся к будке и, распахнув её, раздосадовано покачал головой.

– Пусто? – Стуча зубами от холода, Давыдов с надеждой взглянул на проводника, и к его

радости тот покачал головой.

– Да не пусто, почему сразу так. Вот ватники, вот штаны, вот сапоги кирзовые. Некоторые

даже без дырочек. Вот портянки, ношенные, но без резкого запаха. Консервы, шпроты вроде.

Курево и радиоприемник.

– Какой ватник забавный, – не брезгуя грязноватой, но теплой одеждой, Курехин начал

сноровисто надевать на себя предложенное.

– А что тут странного? – Не понял аналитик. – Он, как истинный гуманитарий сначала решил

осилить ватные штаны на лямках, да портянки в горошек, из-за чего несколько замешкался и

поотстал от своих более опытных товарищей.

– Номер, вон погляди.

– И то верно. – Хелл с сомнение провел пальцем по вытравленному на груди семизначному

номеру. – Как у зеков.

– Или как у пленных, лагерных заключенных. – Предложил Всеволод. – У меня дед во

вторую мировую в таком щеголял почти четыре месяца, пока из лагеря не сбежал.

– Герой? – С интересом поинтересовался Давыдов.

– Да куда там, – майор взял в руки странную консерву, и начал изучать написанное на

этикетке. – Геройский был дед, что уж говорить, но вот только особисты ему ни в грош не

поверили. Особенно не жаловали тех, кто сам дернул. Как, мол? Да почему живой ушел? Не иначе, предатель, или хуже того, шпион.

– А что потом?

– Остаток войны в штрафбате отслужил. Умер, правда, паршиво.

– А это как? Немецкая пуля?

– Жди, дожидайся, – Всеволод аж скривился. – Протопал мой пращур войну без особых

осложнений, хоть и заградотряд за ним шел, и жрать давали дерьмо пополам с соломой. Умер

просто. Шел по двору вечером, меня значится навестить, маленького, а его в подъезде и зарезали.

Вот оно значит, как вышло. Всю войну прошагал, и жив живехонек, а тут пара ублюдков за

четвертной в кармане.

– И вода, опять вода, – постарался переменить грустную для товарища тему Семен. – Что им,

других локаций не нарисовать?

– А ты бы предпочел голым задом, да в жерло вулкана? – Хелл ехидно усмехнулся и

продолжил копаться в будке в поисках хоть чего-то, что могло быть приспособлено в качестве

оружия. Чем дальше продолжались поиски проводника, тем мрачнее тот становился. – Худо дело, -

наконец, признался он, выкладывая по очереди странные находки на обозрение путешественников

по электронным мирам. – Похоже, мужики, мы ЗэКа, и не просто, а в месте отбывания заключения.

На бревна легли рядком атрибуты тюремной жизни. Заточка, сделанная из прессованной

бумаги, половинка лезвия обвернутого изолентой, железные плошки, куцые ложки с помятыми

краями и куча другого хозяйственного скарба. Кроме того, нашлась и заветная коробка с

информацией, обычная жестянка из-под печенья. В ней Хелл обнаружил три пластика с

фотографиями и записку, которую тут же и прочитал вслух.

– Вы достигли высшей точки своего испытания и если вы тут, до победы недалеко.

– Видали, – хвалит, тварь. – Курехин зло сплюнул в воду.

– Ага, хвалит, – в тон ему повторил Семен. – Я бы его тоже похвалил, вон той бритвой, да по

горлу.

– Заткнитесь, уважаемые, – прокашлялся в кулак проводник. – Тут может про жизнь вашу

написано, а вы убийство первой степени озвучиваете.

– Читай уж, – грустно махнул рукой Всеволод. – Что там эта крыса накропала?

– Читаю. Мир, как вы могли заметить, переродился. Изменилось многое, в том числе и

пеницитарная система. Вам надо выжить, сохранить человеческое лицо, и только когда порог

109

испытаний, установленный системой, будет пройден, откроется новый переход. Удачи, и не

скучайте.

Взвыли сирены. Откуда ни возьмись, и тумана ведь этого не было, а появился как ниоткуда,

выскочил полицейский катер и, сверкая проблесковыми маячками, устремился к потерпевшим

крушение.

– Помощь? – Нахмурился Семен, но умудренный в таких делах проводник только покачал

головой.

– Осужденные, – взревел громкоговоритель на борту судна, – оставайтесь на своих местах и

не пытайтесь покинуть точку сбора. Вас конвоируют по месту дальнейшего отбывания наказания.

Бойцы на бору катера ощетинившись стволами хмуро наблюдали как катер подтаскивают

баграми к борту и сбрасывают веревочную лестницу. Что-то сверкнуло, ухнуло, и все военные

поспешно надели респираторы.

– Травят, – Всеволод тяжело опустился на бревна утлого средства передвижения. – Не

потонем тут, так… договорить он не успел. Сознание покинуло майора и наступила долгожданная, уютная и такая желанная тишина.

– Морфов не выпускать, – услышал Курехин злобный окрик кого-то из корабельного

начальства, почти провалившись в черное безмолвие.. – Сан-Антонио нам голову открутит, если

они тут какую заразу подцепят. Денег же стоят, уроды.

– И кто это придумал тикать за границу по морю. Идиоты, реально идиоты. Это же не Куба.