Чтение онлайн

Было это месяца три назад. Дивизия, вышибая врага с последних метров родной советской земли, выходила к государственной границе. Шли упорные, изнурительные бои.

Однажды на рассвете по полку разнесся слух, что командир отделения Хасыль Нурбаев в ночном бою захватил в плен какого-то крупного немецкого офицера. Пленного допросили на командном пункте полка, но ничего от него не добились. Это был матерый фашист. На допросе он держался нагло и на все вопросы отвечал забористой русской руганью, выговаривая ее с неожиданной для (немца правильностью. Вскоре, впрочем, выяснилось, что, кроме ругательств, он ни одного слова по-русски не знает.

–  Ну что ж, Нурбаев,- сказал командир полка после допроса.- Придется тебе самому вести эту птицу до генерала, в дивизию. Гляди в оба. Это, брат, зверюга особая.

До штаба дивизии Нурбаев доставил пленного благополучно, но здесь у самого входа в блиндаж генерала произошла неожиданная развязка. Когда Нурбаев и пленный остановились у генеральского блиндажа, к ним подошел дивизионный переводчик старший лейтенант Кобзев и заговорил с военнопленным. Посмотреть на фашистского офицера подошли и отдыхавшие неподалеку автоматчики из охраны штадива.

Вначале Нурбаев безучастно слушал звуки чужой, непонятной ему речи, но когда пленный стал особенно горячо что-то доказывать переводчику, сержант заинтересовался и, обратившись к офицеру, попросил:

–  Товарищ гвардии старший лейтенант, можно узнать, о чем эта зверюга сейчас разговаривает? Зачем зверюга кричать начинает?
– Нурбаеву понравилось словечко, случайно оброненное командиром полка.

–  А зверюга эта, дружище, считает, что нам войну кончать надо, да сдаваться на милость Гитлеру, - сказал Кобзев.

–  И! Как же так?
– поразился Нурбаев.
– Мы их колотим, гоним, и нам же в плен сдаваться? Как же это так? Что он нас за дураков считает, что ли?

–  Не знаю, за кого он и ас считает, но с тем, что мы их скоро совсем в гроб загоним, никак не соглашается. А грозится он отчаянно. Каким-то новым оружием, которое вот-вот они применят против нас.

Угроза новым оружием не испугала Нурбаева, но то, что немцы еще думают о наступлении, очень удивило его. Он с минуту молчал, рассматривая высокую фигуру фашиста. Тот же, видимо, догадавшись, что его никто не собирается расстреливать и почувствовав себя в относительной безопасности, презрительно смотрел на черноволосого загорелого гвардейца.

Отвернувшись от немца, сержант вновь обратился к Кобзеву:

–  Спросите его, пожалуйста, товарищ гвардии старший лейтенант, далеко эта зверюга наступать собирается?

Кобзев, улыбаясь, перевел вопрос. Приняв улыбку за знак расположения к себе, пленный оживился и что-то долго говорил по-своему. Кобзев плюнул и выругался.

–  Ну и идиот! Сколько их бьем, а они все не умнеют. Этот осел говорит, что немецкие войска пойдут до тех пор, тюка не встретятся с японскими войсками, которые будут наступать им навстречу с востока.

–  Йе! Вон куда он хочет!
– Нурбаев снова посмотрел на пленного.- Может, к нам в Узбекистан идти думает?

Кобзеву нравился этот своеобразный разговор узбека-колхозника из-под Самарканда с немцем-бухгалтером писчебумажного склада из Аленау, и он перевел пленному вопрос сержанта. Гитлеровец высокомерно вскинул голову, пролаяв какую-то длинную фразу.

–  Он говорит, что Азия нужна Германии, так как Германии необходим хлопок.

–  Вот гад,- возмутился Нурбаев.- В Фергану захотел, в Бухару захотел, узбекский хлопок забрать думает?!

Фашист высокомерно, но с интересом смотрел на разъяренного Нурбаева. Затем на гладком, жирном лице гитлеровца появилась циничная усмешка, и он снова проворчал что-то. И в этой усмешке и в тоне, каким была сказана последняя фраза, Нурбаев почувствовал смертельную обиду.

–  Товарищ гвардии старший лейтенант, переведите, что он сейчас говорит. Только, пожалуйста, точно переведите.

Кобзев смутился.

–  Не стоит, друг. Собака брешет. Ну, и черт с ней, с собакой.

–  Нет, пожалуйста, гвардии старший лейтенант, переведите, что он сказал. Я теперь нервничать буду. Очень прошу вас. Мне все, что фашист думает, знать надо.

–  Он сказал, что немцы в Азии наведут свой порядок. Что господами могут быть только люди высшей расы. А узбеки еще дикари, их дело - подчиняться. Стой, сержант, что ты!..

Но окрик опоздал. Уже после первых слов переводчика лицо Нурбаева побелело и засверкавшие яростью глаза впились в посеревшее от испуга лицо фашиста. Сержант быстро перекинул автомат в левую руку, а правой сильно ударил гитлеровца по голове. Фашист, не охнув, грохнулся на песок.

Стало тихо. И в наступившей тишине особенно громко прозвучал спокойный, уверенный голос:

–  Товарищ гвардии сержант, зачем вы это сделали?

Все оглянулись и замерли, вытянувшись. К блиндажу подходил генерал.

–  Вольно! Зачем вы ударили пленного?
– строго повторил свой вопрос генерал.

Оробевший Нурбаев молчал. Густая краска стыда залила его смуглое лицо, и от этого оно стало еще темнее. Стоявший неподалеку пожилой автоматчик с двумя орденами «Славы» на груди решил выручить погорячившегося сержанта.

–  Разрешите доложить, товарищ гвардии генерал-майор. Этого сержанта я уже давно приметил. Он нервный. Как увидит фашиста, дюже злой становится, ну и…

–  А вы помолчите пока,- перебил его генерал.- Не с вами речь. Да он в вашей защите и не нуждается.- Генерал наклонился над гитлеровцем и несколько минут смотрел ему в лицо, затем выпрямился и взглянул на Нурбаева.- Ты что ж, герой, каждый раз так нервничаешь, когда пленных водишь?

–  Я, товарищ генерал-майор, думал, что он простой немец,- запинаясь, заговорил Нурбаев, глядя на генерала.
– Я совсем не знал, что он такой фашист. Я бы и в плен его йе взял, там бы его кончил…

Подошел щеголеватый санитар. Лихо щелкнув каблуками и взяв под козырек, он спросил:

–  Товарищ гвардии генерал-майор, разрешите помощь оказать?

–  Оказывайте, да побыстрее,- усмехнулся генерал.- Вот этот «нервный» сержант его чуть не наповал усоборовал.

Санитар наклонился над немцем.

–  Точно. Самый пустяк до смерти не допрыгнул. Ну и удар!- санитар почтительно посмотрел на богатырскую фигуру Нурбаева.- Ну и парень! Хоть сам и молод, да кулак, что молот. Факт.

Пленного унесли.

Генерал молча рассматривал стоявшего перед ним Нурбаева. Молодцеватый, подтянутый, смуглый сержант понравился комдиву.