Чтение онлайн

О том, что на протяжении всего времени существования Израиля на его территории действовали советские разведчики, известно, пожалуй, всем. Однако до последнего времени мало кто знал, что на протяжении всех этих десятилетий на «Моссад» также работало немало разведчиков и тайных агентов, задача которых состояла в выяснении планов СССР на Ближнем Востоке, добыче информации о поставках российского оружия арабским странам, новых разработках советских ученых в области развития вооружений и т. д. Именно эти разведчики передали «Моссаду» точную дату начала Войны Судного дня, сведения о новейших ракетных установках, поставленных Сирии и Египту, и другую информацию, которая сыграла огромную роль в успешном противостоянии Израиля арабскому миру.

То, что с момента основания Израиля КГБ и ГРУ активно занимаются разведдеятельностью на его территории, разумеется, никогда не было секретом для израильских спецслужб.

До 1967 года советское посольство занимало два огромных здания: одно – в Рамат-Гане, а второе – на Русском подворье в Иерусалиме, и три четверти десятков его сотрудников, по сути дела, так или иначе были задействованы в разведдеятельности против Израиля. Кроме того, многие священнослужители Русской православной церкви также на деле являлись офицерами КГБ. Они вербовали агентов среди русскоязычных граждан Израиля, налаживали связи с израильскими бизнесменами и политиками и потому были в курсе практически всего, что происходило в кулуарах Кнессета, разных министерств и в Генштабе ЦАХАЛа. Осознавая всю степень угрозы, которую представляла собой для Израиля советская разведка, ШАБАК тратил немалые силы на разоблачение ее агентов, а «Моссад» настаивал на необходимости «ответного удара», то есть налаживания израильской разведсети в Советском Союзе и вербовки агентов на разных этажах власти для получения достоверной информации о планах СССР по отношению к Израилю.

Однако президент Леви Эшколь [52] был категорически против таких действий, считая, что они могут серьезно сказаться на судьбе живущих в Советском Союзе евреев.

– Естественной реакцией на наш шпионаж против Москвы станет усиление государственного антисемитизма в СССР, – не раз говорил он на совещаниях. – И потому мы должны не только воздерживаться от такого шпионажа, но и постоянно словами и делом доказывать советскому руководству, что мы не ведем за его спиной никакой двойной игры!

В 1966 году один из сотрудников советского посольства попытался завербовать молодую чиновницу одного из израильских министерств, воспользовавшись для этого старым как мир методом – он стал ее любовником. Однако и наблюдавшие за ним сотрудники «Моссада» не дремали, а потому отсняли скрытой камерой несколько кассет, запечатлевших бурные любовные утехи молодого, но, разумеется, женатого советского дипломата. Дальше можно было переходить к его вербовке по отработанной схеме, и «Моссад» уже даже подобрал название для этой операции – «Акварельные краски». Но в последний момент все тот же Леви Эшколь и все по тем же причинам дал указание операцию отменить. Сотрудники «Моссада» поскрежетали от злости зубами, но приказ премьера выполнили.

А потом наступило 18 июня 1967 года – день, когда Советский Союз разорвал отношения с Израилем и последний советский дипломат покинул территорию еврейского государства. Все это, однако, вовсе не означало, что Москва прекратила шпионаж против Израиля – просто Центр его переместился на Кипр, куда и начали передавать информацию советские агенты в Израиле. Ну и, кроме того, в Израиле остались русские православные священники, которые, как уже было сказано, служили не только Господу Богу Иисусу Христу, но и своему лежащему за тысячи километров от Святой земли отечеству.

В начале 1968 года на пост начальника «Моссада» вступил Цви Замир [53] , который вновь поднял вопрос о необходимости начать массированную разведдеятельность против Советского Союза.

Дело в том, что получивший образование и много лет проработавший в Англии Замир был до мозга костей пропитан британской ментальностью и воспитан на чисто английских принципах ведения дел, главный из которых гласил, что если кто-то пытается ударить тебя под дых, то постарайся первым нанести ему удар в два раза сильнее. Кроме того, захваченные в ходе Шестидневной войны документы свидетельствовали о том, что СССР связан с правительствами арабских стран даже больше, чем предполагали в Израиле, что, по сути дела, правящие режимы Египта и Сирии являются марионетками Москвы, а следовательно, именно в Москве находились ключи от всех тайн главных врагов Израиля.

Итак, задача, которая стояла перед «Моссадом», была Цви Замиру предельно ясна, и теперь оставалось лишь продумать, как ее выполнить.

Замир понимал, что Леви Эшколь, которого он откровенно недолюбливал за «интеллигентскую мягкотелость», был прав в главном: Израиль не может себе позволить вербовать агентуру в СССР из советских евреев. Провал такого агента немедленно означал бы судебный процесс, подобный «делу врачей», со всеми вытекающими отсюда последствиями. Да и вообще действовать непосредственно на территории СССР – страны, с которой у Израиля больше не было дипломатических отношений, – было крайне затруднительно. И Цви Замир решил пойти другим путем.

Он создал в «Моссаде» специальный отдел по ведению разведдеятельности против СССР, начальник которого подчинялся только ему и имя которого и по сей день держится в секрете. Сотрудники этого отдела должны были начать вербовку агентов среди сотрудников советского МИДа, работающих в ООН, различных международных организациях вроде Организации неприсоединившихся стран, а также в советских посольствах в странах Восточной и Западной Европы. Кроме этого, они должны были стараться завербовать и работников посольств и государственных ведомств азиатских, африканских и восточноевропейских стран, имеющих тесные рабочие контакты со своими советскими коллегами.

«Не обращайте особого внимания на служебное положение тех, кого будете вербовать, – напутствовал своих сотрудников Замир. – Делайте ставку на молодых. Скромный сотрудник какого-нибудь отдела, которого пока не допускают ни к каким секретам, может через пять-шесть лет стать ответственным работником посольства, и деваться ему к тому времени будет некуда!»

Так сотрудники отдела «Моссада» по ведению разведдеятельности против СССР появились в Польше, Чехословакии, Болгарии, ГДР, Франции, Эфиопии, Уганде, Заире и, само собой, в Сирии и Египте.

На различных приемах они под видом бизнесменов или представителей крупных американских или европейских компаний заводили знакомства с молодыми дипломатами, работниками партийных и государственных органов.

И вскоре на стол Ицхака Замира один за другим стали ложиться рапорты, согласно которым у «Моссада» появились надежные информаторы во всех военных и политических структурах стран Варшавского договора, причем большая часть этих информаторов занимается именно связями с Советским Союзом.

Но подлинно большими удачами стала для «Моссада» вербовка двух агентов: высокопоставленного сотрудника Министерства иностранных дел СССР, работавшего в отделе по связям со странами Азии и Африки (имя его, естественно, держится в секрете) и Асрафа Маруана, зятя бывшего президента Египта Абделя Насера и одного из ближайших советников тогдашнего президента этой страны Анвара Садата.

Многие ветераны «Моссада» до сих пор считают, что Маруан был двойным агентом и что ему ни в коем случае нельзя было доверять, однако пока никаких доказательств этому не найдено. В 1972 году Асраф Маруан прислал в Израиль сделанную им запись бесед, которые велись во время секретной встречи Леонида Брежнева с Ануаром Садатом. Спустя несколько дней свою запись бесед прислал и израильский разведчик, работавший в советском МИДе. Сверив их и увидев, что они практически совпадают, в «Моссаде» стали окончательно доверять этим агентам.