Разведывательно-диверсионная группа. «Бандера»
Шрифт:
«...Да и морда у тебя, сержант, еще не пришла в окончательную норму после последнего похода к „духам“! Вот заживут, затянутся свежие шрамы, уйдут окончательно синяки, тогда и посмотрим... А пока... Иди! Лечись и учи „пионеров“!..»
Ох, и обидно же было Сашке слушать такие слова в свой адрес! Ох, и хотелось же ему «вызвать» за них Пьяного на «дуэль» в спортзал!.. Да только все это были эмоции от кипучей и неугомонной натуры, а вот мозг говорил, что подполковник прав!..
В общем... Это был для Бандеры самый «тяжелый» месяц за всю его предыдущую службу!.. Но... Как это всегда и бывает, тот, кто ждет и надеется, да к тому же не сидит сложа руки, а идет к своей цели, тот и получает свой долгожданный «Большой Приз»...
...21 мая, 16.30
– Сержанта Черного вызывает старший прапорщик Витушкин! – проорал во все горло ломким юношеским голосом молоденький младший сержант из последнего призыва, проходивший под началом Бандеры «местный» КМБ. Сегодня он был в наряде – дежурный по роте.
Сашка подошел к «пионеру» и спросил как-то устало:
– А шо он от меня хотел, Лис-то наш? Знаешь?
– Никак нет, товарищ сержант! – прокричал «младшой» по Уставу.
Бандера улыбнулся в ответ – нравился ему этот пацаненок! Ловкий, как мартышка, жилистый и очень выносливый!..
Уж насколько Сашка гонял свой «молодняк» на всяческих тренировках, приучая их к таким перегрузкам, когда включается спецназовская поговорка: «Боец спецназа сначала бежит, сколько может, а потом сколько нужно!..» И с ног от усталости после этих тренировок валились абсолютно все! Кроме этого восемнадцатилетнего засранца! Выносливость этого «доходяги», наверное, не имела границ точно так же, как и Сашкина сила!.. Хотя... И силы в этом парне было предостаточно! Как и упрямства ослиного!.. Как-то раз, на очередном учебном пятикилометровом марш-броске, Бандера объявил, что результат его учебному взводу будет зачтен по последнему прибежавшему, и если он не уложится в норматив, то марш-бросок повторится!.. Где-то посредине дистанции один из «молодых» «сдох»... Ну не хватало у парня духа и силы воли! Так вот этот «младшой» остановился, дождался хлюпика, а хлюпик-то, надо сказать, с виду был всего-то чуток поменьше Сашки, взвалил на себя его РД, автомат, фляжку, лопатку, подсумки с магазинами, в общем, все!.. А потом стал гнать его впереди себя натуральными поджопниками, приговаривая: «Беги, сука!!! Беги, бегемот, бля!!! Перебирай ногами, гад!!! Из-за тебя тридцать человек пострадать могут!!! Беги, кабанюра!!!»... Они в тот раз уложились в норматив. Даже с небольшим запасом!.. А Сашка взял да и взвесил потом все то, что пер на себе на этом марш-броске младший сержант, и натурально обалдел!.. Паренек тащил на себе 59 килограмм груза, «за себя и за того парня!»... А сам-то он... Член юношеской сборной Союза по боксу, до армии мастер спорта международного класса, потому что уже успел поучаствовать в некоторых международных соревнованиях и даже что-то там выиграть! Только... В «легком весе»... То есть до 60 килограмм!..
Вот тогда-то Сашка и «резко зауважал» этого орловского паренька. И, если честно, стал повнимательнее к нему присматриваться в почти «корыстных целях» – из группы Лиса, из группы по захвату «языков», ушел на дембель старшина Гусейнов. Бесстрашный «азербайджанский» Гусь уехал в родной Баку, и теперь его необходимо было кем-то заменять... Вот и «положил глаз» Бандера, как зам Витушкина, на младшего сержанта Олега Ермолаева. И даже «окрестил» его, назвав Еремой...
– Ты это, Ерема... То, что Устав знаешь – это хорошо, конечно... Только сильно не прогибайся понапрасну, мой тебе совет... «Держи спину ровно»!.. А то так иногда бывает в армии – прогнулся, а тебя на этом и подловили! И так и будешь потом до самого дембеля служить в позе «Буквы Зю»...
– Я не буду! – В голосе «младшого» опять засквозило упрямство.
– Ладно... Не будешь, и не надо никому... – как-то очень быстро согласился Бандера. – Тащи службу дальше, «младший»!.. Пойду посмотрю, шо там от меня Лис хочет...
...Старший прапорщик Витушкин сидел в ротной канцелярии за столом и листал какие-то бумаги.
– Можно? – Саня заглянул в приоткрытую дверь.
– Можно Машку за ляжку! В нашей армии говорят: «Разрешите войти!»... – ответил взводный без злобы, а скорее так, для порядка. – Совсем ты, «замок», от рук отбился на этих своих «учительских харчах»!.. Пора тебе уже заканчивать этот балаган и начинать делом заниматься...
– Так а я разве против?!! – чуть не закричал Бандера. – Да я чуть не каждый день к Пьяному «попрошайничать» бегаю, чтобы на «боевые» отпустил!
– К подполковнику Наливайко...
– Шо? – не понял Сашка.
– Ты бегаешь «попрошайничать», сержант, не к Пьяному, а к командиру батальона подполковнику Наливайко... Так?
– Ну да...
– Опять я не понял?!!
– Так точно, товарищ старший прапорщик! – рявкнул Бандера.
– О! Теперь другое дело! Теперь понятно!.. Хотя... Ты-то как раз и можешь его Пьяным называть, как и меня Лисом... Только это я тебе по большу-ущему секрету сообщаю! Потому что Устав еще никто не отменял, товарищ сержант!
– Так точно!
– Ладно! – Витушкин с силой хлопнул ладонью по столу. – «Прелюдия» закончена!.. Садись! И докладывай! О своем физическом и душевном состоянии! Подробно докладывай, «замок»!
– Так... А шо ж докладывать-то? Все в порядке! Готов вернуться в группу Лиса хоть сейчас!..
– Дома что? Как твоя Оксанка? Как здоровье? Звонил, разговаривал?
Сашка стушевался немного, не ожидая такого поворота разговора:
– Вчера разговаривал... Мне же сам Чижик разрешил иногда через ЗАС...
– Но ты же не наглеешь, сержант?
– А шо есть время? Раз в три недели, а то и месяц звоню... Да я с Ксюхой за все время всего-то пять раз и поговорил!
– Это хорошо – скромность, она мужика украшает... И что?
– А что... Все в порядке вроде бы... Носит она нормально... Да ее там наши родители вчетвером, как хрустальную вазу, берегут! Говорит, что уже устала даже от такой чрезмерной любви...
– Я их понимаю... Первый внук и у тех, и у других?
– Первый...
– Или внучка? – И Витушкин «превратился» в настоящего, хитрого, рыжего лиса.
– Сын у меня будет, Виталий!.. Я уверен!..
Бандера впервые назвал своего командира, который был его вдвое старше, по имени, а Лис словно бы даже и не заметил этого... Хотя... Все знали, что этот невзрачный на вид мужичок видит, слышит и подмечает абсолютно все – профессия у него такая, «глубинная разведка»...
– Ну?!! И когда ждешь наследника, сержант?
– Так это... По всем раскладам... В двадцатых числах июля...
– Через два месяца, значит... – Лис как-то очень уж по-стариковски пожевал губами и остро взглянул на Сашку. – И скажи-ка мне теперь, сержант Александр Черный, как я могу взять тебя в свободный поиск, когда у тебя сейчас все мысли в твоем домашнем «черном треугольнике» [26] , а?!! И о чем ты там, в горах, думать будешь?!! И на кой хрен ты мне с этими своими мыслями там нужен?!! Есть у тебя ответы, сержант?!!
26
Это выражение перекочевало в Сухопутные войска из Военно-морского флота, потому что имело совершенно определенный смысл, и ничего более конкретного «в этом смысле» так больше и не придумали!.. Так вот! ЧЕРНЫЙ ТРЕУГОЛЬНИК – понятие анатомическое и абсолютно женское!.. Временами наблюдаемое вживую... А также в разных видах изобразительного искусства и фотографиях обнаженной женской натуры... Совершенно справедливо подозревается, что это то самое, негеографическое коварное место, где совершенно непонятным образом сходятся мысли всех матросов и солдат в свободное и большую часть служебного времени. В результате именно от этого происходят аварии, поломки, случаются жертвы и разрушения, а также иногда совершаются даже уголовные преступления. И если военнослужащий явно нарушил незыблемое правило: «Прежде чем что-то сделать – подумай!», а в результате что-то натворил, однако утверждает, что при этом он все же думал, то... В этот момент, без сомнения, его мысли были именно там, в женском «черном треугольнике»... (От автора.)
Сашка не обиделся, нет...
Он просто рассвирепел в одну секунду!!! Он уже прямо сейчас готов был броситься на Лиса и придушить его голыми руками прямо здесь, на столе, хотя и знал заранее, что ни хрена из этого не выйдет!..
– Я никогда о п...де на работе не думаю, товарищ старший прапорщик! – медленно и очень внушительно прогудел Бандера и навис над столом, словно грозовая туча. – И вы это знаете!
– Ты мне здесь ноздри не раздувай, как конь на кобылу, юноша! – рявкнул Лис и, вскочив со стула, заходил по кабинету. – Группе идти в двухнедельный поиск, а у меня недокомплект сержантского состава, мать вашу! Гусь на дембель уехал, а мой «замок», Бандера, ждет ребенка!.. Готовится стать отцом!.. И с кем мне воевать с «духами» прикажешь, с малышней? Чтобы на этом выходе всех там, в горах, и оставить? А? Мать их, горы эти! И страну эту, бля, сраную!.. Что молчишь, «замок»?!! Что ж ты словно соплю глотнул, мать твою?! Что мне сейчас делать-то, бля?!.
И словно воздух выпустили из шарика!.. Сашка понял наконец-то, что этот немолодой уже «кусок» печется обо всех сразу! По-своему печется, как умеет, по-солдафонски, но... Он думал сейчас обо всех, этот странный Лис!.. Он думал о том, что надо идти в очередной поиск, чтобы не гибли простые мальчишки-пехотинцы по гарнизонам... Он думал, с кем и как идти в эти горы, чтобы на пике жизни и смерти они все же перевалили в сторону жизни и вернулись обратно... А для этого туда, к «духам», должны идти лучшие из лучших... А где их таких, «лучших», взять, когда один, самый опытный, уже сполна «отдал долг Родине», хотя ничего у нее не занимал, а второго бережет сам комбриг, чтобы не оставить жену вдовой, а ребенка безотцовщиной... Он думал и о семье Черных, так же, как и Чижик, и хотел, чтобы этот «лось педальный» увидел своего наследника... Лис думал и о «лейтенанте» Оксане, чтобы не оставить ее без своего, такого непутевого мужа молодой вдовой с ребенком на руках... Этот старший прапорщик, доживший почти до сорока лет, отдавший всю свою жизнь армии и имевший единственную, так уж сложилось, любимую «женщину и жену», ее, армию, не хотел такой судьбы своим близким... А близкими ему были все те, с кем ему приходилось сталкиваться на кривых тропинках разведчика...