Разведывательно-диверсионная группа. «Бандера»
Шрифт:
И это только объективные, так сказать, факторы! Но ведь никто же не обещал, что на колонну на всем ее пути не будет ни одного нападения! Даже наоборот! Все этого нападения ожидали, и даже знали почти наверняка, что оно будет! И, почти наверняка, грунтовка эта будет заминирована, как и ее «обочины». И так же, почти наверняка, будут многочисленные засады... Но самым «беззащитным местом» все же оставался именно перевал! А развернуть колонну там, в узком ущелье, после сотни километров тяжелейшего марша, уже просто не удастся! Сколько их, целых и невредимых бензовозов, из 130 сумеет все же добраться до Хоста, не знает никто, но ротный почему-то был уверен, что не больше 30...
Поэтому-то он, капитан, как «старший охранник» от русских «шурави», и предлагал вернуться, пока не поздно и это еще можно сделать:
– Оно того не стоит, товарищ майор! Мы имеем возможность потерять всю колонну! Да, в общем-то, техника, да и фуй бы с ней! А вот мальчишек жалко, если они из-за генеральской дурости свои головы здесь сложат!.. Разворачиваться надо и возвращаться в Гардез!
И майор-автомобилист в общем-то был согласен с доводами трех капитанов, двух разведчиков и танкиста, но... Ему уже явно было далеко за сорок лет...
«Ну и что тут такого? – скажет несведущий. – Наоборот! Должен понимать всю опасность – взрослый мужик уже, опытный! Да и вообще! При чем здесь возраст?»
Да вот как раз именно возраст-то и причем!..
У этого майора, который по «табели о рангах» уже должен был примерно лет шесть-семь как быть подполковником, видать, далеко не все гладко складывалось по службе. И теперь эта колонна скорее всего была его последним шансом получить очередную звездочку на погоны и выйти на подполковничью пенсию, которая значительно отличалась от майорской! Да еще, возможно, и орденок получить... У начальника колонны были свои, сугубо субъективные, резоны, которые никак не согласовывались с мнениями молодых капитанов, у которых была еще вся служба впереди...
Закончились эти десятиминутные препирательства тем, что начальник отдал приказ продолжать движение дальше, по оговоренному маршруту...
Ротный, как и все остальные, с плохо скрываемым сочувствием, словно на неизлечимого душевнобольного, посмотрел на майора. В угрюмом молчании все разошлись по своим машинам. Через несколько минут колонна вновь сдвинулась с места...
...12.20, перевал...
...Все случилось именно так, как и предсказывал ротный...
Около 9.30 утра, примерно посредине всего маршрута, когда колонна медленно двигалась по грунтовке вдоль бурного течения Арьобтоя, из кишлака Арам по колонне ударили крупнокалиберные пулеметы и полетели реактивные снаряды.
Правда, «духи», видимо, были напрочь ошарашены размерами «колбасы», шедшей вдоль реки, количеством ее охраны да еще тем, сколько грозных «крокодилов» утюжили небо над колонной. Именно их-то присутствие и озадачило до невозможности «бородатых», и они попрятались, было дело, поначалу, в ожидании тотальной «ракетной зачистки» кишлака с воздуха... Но... «Вертушкам» тоже нужно было дозаправляться, и они в конце концов улетели в Гардез. До следующего их появления над колонной должно было пройти не меньше пятидесяти минут, а то и часа... Вот именно тогда и ударили по колонне сразу несколько ДШК...
Правда, и у «духов» не все получилось гладко. Пока они ждали, чтобы «крокодилы» скрылись за отрогами, пока установили пулеметы и самодельные реактивные установки, «наливники» успели проскочить мимо, и основной удар пришелся по хвосту колонны, уже по технике афганского батальона охраны...
И майор, начальник колонны, поступил так же, как и почти всегда поступали «хадовцы» по отношению к «шурави», – он приказал максимально увеличить скорость движения, предоставляя афганцам друг с другом выяснять отношения, пока колонна будет уходить дальше по своему маршруту...
– Гнида толстомордая! – только и сказал Стриж. – Они хоть и засранцы, но союзники... А вот возьмут, посмотрят на это блядство, да и перебегут к «бородатым» всем батальоном! Вот тогда и станет по-настоящему в жопу припекать!
– Посмотрим, как оно будет... – ответил капитану Бандера как-то неопределенно. – А майор точно гнида!..
Как ни странно, но «хадовцы» из этой «горной» дивизии не побежали, сверкая пятками, и не перебежали на сторону «бородатых»... Они мужественно приняли бой и попросту прикрыли собой колонну. Теперь у водил «наливников» появилась возможность дойти до следующего кишлака Чамкани, что всего-то в 12 километрах от пакистанской границы, и повернуть на юг, в ущелье, которое теперь, собственно, и вело к перевалу... И только тогда «хадовцы» начали потихоньку откатываться за «колбасой», удерживая «духов» от хвоста колонны на расстоянии примерно километра в два...
А «бородатых» постепенно становилось все больше и больше. Это было слышно по возрастающей интенсивности огня. И если в самом начале по колонне, словно швейные машинки, застучало всего 4 крупнокалиберных ДШК, то теперь чуткое Сашкино ухо улавливало басовитые голоса уже семи пулеметов!.. Да и две «безоткатки» ухнули с какой-то высотки, а их в самом начале не было вовсе...
– А ниче эти «горные», держат наш хвост! Пока толково!.. – сказал Стриж. – Зря мы на них грешили!..
– Если на перевале говна не случится, то, глядишь, и не достанут колонну «бородатые»... – ответил Бандера капитану.
И все-таки «хадовцев» не бросили... Нет, не начальник колонны, ему-то как раз было глубоко наплевать! Просто случилось то, что и должно было случиться – вернулись дозаправленные «крокодилы», и союзникам сразу же полегчало...
Отлегло напряжение и от сердца у Сашки. Колонна продолжала взбираться в горы, бой был довольно далеко позади, да и не особенно ожесточенный, судя по звукам, и он, как бы странно это ни показалось, переключил свои мысли на то, что было дорого его сердцу, и улетел вместе с ними в далекий Львов:
«...Что-то Ксанка за эти последние полгода как-то странно стала себя вести... Разлюбила, может, или появился кто... Да нет! Не может такого быть!!! – Сашка мотнул головой, отгоняя дурные мысли, как конь отгоняет назойливых мух. – Наверное, просто устала... Нелегко одной-то, с малым на руках, да без мужа! И хоть и помогают ей родители вчетвером, а все равно... Мужика-то нет рядом, а им, бабам, наверное, так же, как и нам, хочется!.. То-то она и письма реже писать стала, и по телефону, когда из штаба по ЗАСу звоню, тоже как-то вяло отвечает, словно неохотно, будто устала смертельно... Ничего, Ксюшенька, ничего!.. Вот схожу в этот последний «боевой» и домой приеду!.. А там... Там мы уж вместе решим, как мне дальше быть! Может, в прапорщики пойду, а может, и так, как Стриж сказал – в милицию... Я теперь только с тобой такие серьезные вопросы решать буду! Ты только не грусти, родная моя! Твой Сашка уже очень скоро будет рядом! Совсем скоро!.. Сан Саныча на себя возьму! Гулять там, и еще что!.. Ты теперь отдохнешь немного, Ксанка! С подружками старыми пообщаешься, на дискотеки с ними походишь, если желание будет, а я заделаюсь ненадолго «домохозяином»! Обещаю!..»
...Его БМД теперь передвинулась почти в самую голову колонны и шла третьей, после большой, грохочущей гусеницами и тяжелыми железными катками, тридцатитонной БМР и не менее тяжелой «шестьдесятчетверки», прикрывавшей своим грозным калибром саперов. А вот за ними шли разведчики Стрижа...
Нет, не подумайте, что Сашка размяк и расслабился! «Распарился на солнышке»! Такого с ним после «школы Лиса» никогда не случалось! Просто так был устроен его мозг... Кода сержант напряженно всматривался в кусты и камни по сторонам, когда пытался что-то там заметить, вот тогда-то и происходили сбои в его «программе» – бывало, что и не замечал чего-то нужного и важного... Но это было еще в самом начале, тогда, полтора года назад, еще до его первого «языка», когда еще он только-только учился у Витушкина быть разведчиком. А вот когда он отвлеченно думал о чем-то родном и близком и как бы ненароком оглядывался по сторонам, вот тогда-то он подмечал даже такие вещи, которые пропускали мимо своего внимания многоопытные разведчики!.. И на эту его особенность и обратил внимание Лис, понял своего «замка» и посоветовал на «боевых» о самом задании не думать, а думать о чем-то приятном, что согревало сердце... Сашка тогда, как прилежный ученик, послушался и... Научился выживать... Он и тогда, в пещерах, когда тащил на себе бессознательного Клопа, думал не о том, как выбраться, а о том, что у него скоро должен был родиться сын... И выжил же, и выход нашел, и Клопа вынес!..