Чтение онлайн

– Знаешь, Андрюха... Мне всегда казалось, что каждый раз перед началом боя комбат настраивал себя на то, что из боя живым, возможно, и не вернется... Нет, он об этом не говорил, но чуйка у меня такая была... Не то чтобы он безрассудно искал смерти – так поступать может только сумасшедший. Просто Полуян был готов сражаться до последнего и, если надо, умереть... – он посмотрел на Андрея и усмехнулся невесело: – И ты, Филин, точно такой же!.. И знаешь... Солдаты чувствуют твое состояние души... Если ты сам за свою шкуру не трясешься, ровно и спокойно командуешь, себя особо не бережешь – они чувствуют твой настрой, и задача всегда будет выполнена. Но как только подумаешь о том, как бы им ее, эту задачу, выполнить, а тебе бы отсидеться где-нибудь, поверь – будет неудача!

– Знаю, Артур... Знаю!

– А мы знаем, что ты это знаешь и потому не прячешься!.. Потому и пойдут за тобой не только наши «аксакалы», но и весь молодняк! Я всегда считал, что надо быть готовым к тому, что случится самое худшее... И ты так считаешь, и Полуян считал! И так делали не только вы! Многие командиры тактического звена были настроены подобным образом, да хоть тот же Пионер или Топор! Если сам готов к худшему, то даже если что-то неприятное случается рядом, на все смотришь по-другому... Но беречь стараешься больше солдат, чем себя, потому что они твои подчиненные, ты за них отвечаешь, за каждого. Вот так же воевал и я, будучи простым «замком»...

...19 августа 1983, 12.20 РМ...

...Два часа назад группа «караванщиков», которой командовал майор Полуянов, высадилась из вертолета в «зеленке» неподалеку от кишлака Базарак. Потом десантники немного поднялись в горы, так, чтобы идти вдоль реки Кунар и, соответственно, вдоль дороги, но немного над ней, и двинулись на север, в глубь Кунарского ущелья...

Шли десантники-«караванщики» тремя небольшими цепочками.

Слева пять человек под командой уже старшего лейтенанта Топоркова, справа, на таком же удалении в 15—20 метров, столько же бойцов под командой молоденького лейтенантика Яковлева, «Яши», – это было боковое охранение. Ну, и основная группа в десять человек, под командой самого майора Полуянова.

Индеец к тому времени уже стал «матерым» сержантом, о его порой безрассудной храбрости и ежесекундной готовности пожертвовать собой уже едва ли не ходили легенды по всему «Полтиннику», и, так уж получилось, что последние полгода он постоянно был рядом с комбатом. Нет, майор не назначал себе «личную охрану» – не в его это было понятиях о командирах, да и о себе лично! Эту обязанность взвалил на себя сам Артур. Ненавязчиво, не желая оскорбить своего командира, Индеец стал для Полуяна живым щитом.

А потом майор привык к тому, что поблизости постоянно находится умный, смелый и очень профессиональный сержант, который, если понадобится, может даже взять командование на себя, несмотря на то что половина группы носила на своих погонах офицерские или прапорщические звездочки... В бою всякое случается... Не единожды бывали в Афгане случаи, когда брать на себя командование разведгруппой приходилось даже не просто политработнику, а порой даже и корреспонденту газеты «Красная звезда»! И ничего, справлялись!.. А что уж говорить о профессионализме сержанта-разведчика, который, можно сказать, из «боевых выходов» и «свободных поисков» практически не вылазил!..

Ну и еще одно обстоятельство...

Они подружились... Вот именно, подружились! Сержант и майор!.. Полуянов после той, Панджшерской, операции, когда судьба свела их со старым подъесаулом, прислушался к словам старого рубаки и очень внимательно стал присматриваться к этому молоденькому казачку. И понял в конце концов, что старый казак был прав – добрый солдат из Артура вырос... И со временам как-то так само собой сложилось, что комбат «взял Индейца под свое крыло»... Только не надо думать, что это означало для Артура сидение в канцелярии батальона подальше от войны! Надо было знать Полуяна! Его покровительство заключалось в том, что сержант постоянно ходил с ним на боевые операции и лез за офицером в самое пекло!..

...Августовское солнце едва-едва перевалило за точку зенита и палило так, что, казалось, плавилось все – воздух, деревья, камни...

Отряд совсем немного поднялся по сильно пологому склону и отдалился от дороги метров на 300– 400, чтобы хоть как-то выйти из сухих и пыльных зарослей «зеленки», потому что продираться по ней и дальше не хватало никаких человеческих сил и терпения.

Сожженные безжалостным солнцем, некогда зеленые листья превратились за лето в коричнево-бурые, а ветки кустов шиповника и барбариса, колючие «от рождения», превратились в настоящие непролазные заграждения из колючей проволоки – жесткие и цепляющиеся шипами за одежду... Да и трава под ногами пожухла, но не поникла к земле, а засохла и «встала колом», словно в землю понатыкали обрезки арматуры...

И все это было покрыто довольно основательным слоем красноватой базальтовой пыли, которую надувал сюда сквознячок из Кунара... Очень мелкая и очень летучая, эта пыль поднималась красноватым облачком даже от легкого прикосновения к кусту, а потом оседала на головы и плечи, мокрые от пота... И постепенно превращалась в небольшую красноватую корочку... Вот это-то и было настоящей пыткой! Эта пыль проникала во все щели одежды и превращалась на швах формы в самый настоящий наждак, который растирал кожу до крови... Особенно страдали плечи, подмышки и пах... Хоть в самом деле раздевайся догола, да и щеголяй себе так, изображая из себя отряд полоумных нудистов...

И лица... Не меньше, чем растертые конечности, а может, и больше, страдали от этой пыли лица десантников... Все они сейчас были похожи на краснокожих аборигенов Северной Америки... Но... Опять самую большую гадость делал именно пот!.. В уголках глаз, носа, рта, в глубоких складках-морщинах пыль, смоченная потом, буквально разъедала кожу, и она в этих местах лопалась и саднила так, что не было никакой мочи терпеть!..

...Полуян вывел отряд из этих зарослей на склон, где они были не такими густыми и где проклятой красной пыли было все же немного поменьше, но здесь была другая беда – на этом расстоянии от реки, которая хоть как-то остужала воздух, этой свежести уже не было. Воздух здесь превратился в горячие твердые куски, которые глотнуть, пропихнуть внутрь себя, в легкие, было неимоверно сложно...

... – Артур! – позвал майор Индейца, который шел в цепочке разведчиков сразу же за его спиной.

– Я здесь, товарищ майор! – Артур приблизился к командиру.

– Как бойцы?

– Да нормально вроде бы...

Индеец достал флягу, отхлебнул из нее небольшой глоток воды, который уже смело можно было назвать чаем, прополоскал горло и сплюнул воду на землю... Делать именно так научили его сослуживцы-таджики, и это было правильно! Прохладная вода, попадающая в человеческий организм на такой жаре, тут же нарушает баланс теплообмена – простая физика из школьного курса... Она тут же, в первые же секунды, испаряется, выходя из тела через поры, и кроме того, что человек начинает потеть еще обильнее, ему еще больше хочется пить!.. Они, жители Средней Азии, не напрасно пьют на жаре горячий, почти обжигающий чай. Он и только он, равный по своей температуре окружающему воздуху, не испаряется из человека в виде конденсата и по-настоящему утоляет жажду!

– Жарко? – спросил майор, показывая взглядом на фляжку.

– Во рту все пересохло! Как пещера, блин! – ответил Артур. – Кажется, что могу просто взять, да и запихнуть в рот большой булыжник!

– Надо терпеть!..

– Да уж потерпим... Не впервой, чай...

Майор как-то странно посмотрел по сторонам и опять обратился к Индейцу:

– Слушай, сержант... У тебя нет такого ощущения, что за нами наблюдают?

Артур остановился на секунду, а потом догнал комбата, успевшего отойти вперед на два шага.