Разведывательно-диверсионная группа. «Индеец»
Шрифт:
Через двадцать минут «жигуленок» Артура, обогнав на несколько минут оперативный автобус, резко взвизгнул на перекрестке, который уже был оцеплен патрульными милицейскими машинами...
Показав свое удостоверение какому-то сержанту, он бросился к двум черным «волгам», стоявшим в какой-то нелепой раскоряке...
Чуть подальше стояли две машины «Скорой помощи», и возле них суетились люди в белых халатах...
Добежав до медиков, он увидел своего брата, которому бинтовали правое предплечье...
– Вася! – крикнул Индеец еще издалека. – Где девчонки?!!
Капитан только молча посмотрел на Артура.
– Че ты молчишь?!! Где наши девчонки?!!
– Не ори... – сказал Василий тоном девяностолетнего старика. – Не надо орать, Артур...
– Где они?! – Индеец навис над братом.
– Танюха вон в той машине... В реанимационной... – тихо проговорил капитан. – Две пули... Прямо в живот...
– А Светка? Светка где?!!
– Ее уже увезли, брат...
– Куда?!! В какую больницу?!! В Склиф?!! Куда?!! С ней все в порядке?!!
Индеец посмотрел в глаза брату, и тот как-то в одну секунду «сдулся», словно воздушный шарик, у которого развязалась ниточка...
– Прямо в голову... Она даже не мучилась, Артур... Сразу и отошла...
...16.50 РМ...
...Они долго сидели в коридоре операционного отделения института Склифосовского, а за одной из дверей вот уже больше шести часов врачи боролись за жизнь Татьяны...
И все это время Индеец был в какой-то прострации, минуту за минутой вспоминая те дни, которые он был так счастлив со своей Светланой...
«...Светик мой! Светочка... Прости!!! Прости меня, если сможешь!.. Я найду их... Найду и накажу!..»
...Из «Операционной» наконец-то вышел пожилой хирург и подошел к братьям:
– Кто из вас ее муж?
– Я! – вскочил Василий. – Как она?
– Девушка будет жить... Только...
– Что?!! Что, доктор?!!
– Вы знали, что она беременна?
– Позавчера сказала... Решила сделать мне сюрприз на праздник... Что с ребенком, доктор?!!
– Я очень сожалею... Ребенка вы с ней потеряли, капитан... И еще... – Хирург пожевал губами, словно решая, говорить или нет. – Пуля сильно повредила ей внутренние женские органы... Она больше никогда не сможет иметь детей... Мы сделали все, что смогли... Держитесь...
Василий грузно опустился на топчан, посмотрел вслед удаляющемуся хирургу и тихо проговорил:
– Мы столько лет хотели детей, брат, и все не получалось почему-то... А теперь... – Из его глаз выкатились две крупные, горькие слезы. – Меня, скорее всего, теперь отстранят на время проведения служебного расследования, а может, и совсем уволят из органов за нарушение... А ты, брат... Когда ты его найдешь, то не бери его живым...
– Кого? – спросил Индеец, но уже знал ответ.
– Было две машины, Индеец... Две «девятки» цвета «мокрый асфальт» с затонированными стеклами... Они поравнялись с нами на перекрестке, открыли стекла и лупанули из четырех «калашей». Мы-то успели среагировать, а вот девчонки наши нет... Три секунды, четыре ствола залпом... А потом они ушли... Только до того, как они начали по нам лупить, в одной из машин я узнал твоего Ерша. Он был с автоматом.
– Тварь! – проговорил тихо Индеец. – Скольким уже он, подонок, жизни сломал... Ублюдок!
– Не бери его живым, братишка...
– Не буду... – тихо проговорил Артур. – Я эту суку «за сопротивление при задержании»...
– И не говори никому! Просто найди его и грохни. Раздави, как самую последнюю падаль!..
– Найду!.. Обязательно найду!.. Он, шакал, очень сильно пожалеет о том, что сделал. Если успеет пожалеть!
Артур посмотрел на забинтованную руку брата:
– Сам-то как?
– По сравнению с Танюхой так это вообще ничего... Оцарапался...
...Август 1993 г. Одесса, ресторан «Белый парус»...
– Ты его нашел? – проговорил тихо Медведь.
– Нашел, Игорек, нашел... В тот же день и нашел...
Он опять посмотрел в никуда, вспоминая недавние события:
– Ваську я тогда в «Склифе» оставил, рядом с Танюхой, а сам рванул к нам на базу, на проспект Мира... В шесть вечера, когда я туда приехал, наши уже все знали... В общем... «Пробили» по базе данных, подняли всех «дятлов», какие были, и выяснили, где этот шакал обычно «зависает». Это оказался ресторан на окраине Долгопрудного.
– И поднялись «на крыло».
– Все поднялись, пацаны... Все, кто к этому времени был на «вахте», и кто приехал на базу, услышав о случившемся. Короче... В 21.30 мы уже были на месте. Две «девятки» с затемненными стеклами цвета «мокрый асфальт» стояли на ресторанной парковке, так что... Мы поняли, что информашка у нас верная и Ерш со своими «братками» здесь... Победу над СОБРом «гуляют»... Ну, мы и взяли этот сраный шалман в такое плотное «колечко», чтобы ни одна падла выскочить не смогла...
3 мая 1993 г. Долгопрудный. Ресторан «Русь»...
«...Суши ласты, Ерш!..»
...21.50 РМ...
...«Собровцы» оцепили это заведение, которое уже давно пользовалось дурной славой, – ресторан был бандитской Швейцарией, «нейтральной территорией», где частенько происходили всяческие «мирные стрелки» и воровские сходки. А облюбовала московская «братва» этот ресторан совершенно не случайно...
Находясь недалеко, всего в каких-то трех сотнях метров от Дмитровского шоссе, ресторан был тем не менее по-настоящему укромным уголком. Он находился в лесу, на берегу небольшого озерца. Подъездов к этому месту было несколько. Но не это было главным! Был в этом месте еще один «удобный» для бандюков момент...
Сталинского понятия «за сто первый километр», когда освободившимся после очередной отсидки ворам-рецидивистам или «законникам» запрещали селиться ближе 100 километров от больших городов и тем более столицы, в общем-то, никто не отменял, и практика запрета для рецидивистов селиться в больших городах осталась... И если кого из «авторитетов» или «законников» с таким «предписанием» отлавливали в Москве, то это расценивалось как нарушение «режима поселения», и было поводом и причиной для того, чтобы вор пошел в очередной «десант»... [20]
20
Так в воровской среде называлась очередная посадка в зону. (От автора.)
В ресторане «Русь», который и открылся-то в свое время на деньги бандитского «общака», тем, у кого был «сто первый километр», здесь «нарушение режима» не грозило – этот шалман и открывался именно с этой целью... Хоть и не сто километров от Москвы, а намного ближе, но тем не менее за ее чертой...
Да и путей отхода, случись что, для того, кто был в розыске, здесь было полным-полно – и до трассы рукой подать, а выездов на нее различными дорожками аж четыре, и на веслах через озерцо – был свой причал и четыре лодки. А можно было и через лес! Да не пехом, на своих двоих, а как «белый человек», на тачанке-двуколке, да с извозчиком – он, этот молоденький белозубый бесшабашный цыган, постоянно находился у одного из выходов ресторана в ожидании пьяных «боярей», которые захотят прокатиться «с ветерком» по лесу с такими же пьяными девками...