Чтение онлайн

Многие сейчас скажут, зачем ворошить прошлое, все эти военачальники давно скончались? Это под их руководством была прорвана блокада и достигнута Победа. Можно было бы об этом не говорить, если бы мы в ходе войны не понесли такие громадные потери, что поставили под вопрос существование русского народа. В войне почти полностью погибло целое поколение мужчин, чья гибель ощущается и до настоящего времени. В войне принимали участие все народы СССР, и все они несли потери, но самые значительные потери понёс русский народ в лице великороссов, украинцев и белорусов. Почему поляки так упорно требовали восстановить правду о расстреле в 1940 году органами НКВД польских военнопленных офицеров? И почему мы так упорно скрываем правду о Великой Отечественной войне? Почему мы ничего не говорим о наших бессмысленных потерях на Невском пятачке, в болотах под Синявинскими высотами, под станциями Погостье и Любань, превышающими невинные жертвы поляков в несколько сот раз? Это неуважение памяти напрасно погибших по вине Сталина и Жукова. Нам всё время врали, нас заставляли врать, и в настоящее время мы продолжаем врать и скрывать правду. Вначале Сталин назвал цифру потерь – 7 миллионов, Хрущев – 20 миллионов, Горбачёв – 27 миллионов человек. Сейчас назвали «точную» цифру потерь – 26,6 миллиона. Но точных цифр не может быть. Разве можно назвать точную цифру потерь от голода и болезней во время войны или преждевременно умерших от ран и болезней после её окончания? Неумение или нежелание беречь людей было продемонстрировано в наше время в ходе первой чеченской войне. Традиции, как говорится, продолжаются.

Вот, скажут, может быть, некоторые наши ветераны, почему Вы хотите очернить память о нашем гениальнейшем полководце Жукове?

Но ничего подобного в моих мыслях не было. Когда я начинал писать статью о Невском пятачке, то я, как и большинство людей, не разбирающихся глубоко в сути проблемы, думал о Жукове положительно. Но факты говорят, что ужасная блокада Ленинграда лежит полностью на совести Жукова. Вина за неудачное начало войны вместе со Сталиным и Тимошенко лежит на Жукове. Во всех операциях, где Жуков руководил лично, были громадные потери, во много раз превосходившие потери противника.

Конечно, Жуков, как заместитель Верховного главнокомандующего, принимал участие в разработке главных операций, решивших судьбу войны, но это был коллективный труд Ставки и Генштаба, а окончательное решение принимал Сталин.

Конечно, иные скажут, а зачем нам надо ворошить старое? А надо для того, что историю надо писать честно, иначе это будет не история, а сплошной вымысел в интересах какой-то группы людей.

Многие авторы справедливо негодуют, что в советский период наших историков заставляли писать по заданию партии то, что ей было угодно. Но, спрашивается, а в чём сейчас лучше? Опять только бравур и бахвальство, и почти нигде не говорится о страшных и ненужных потерях при этом. Да, война – жестокая штука. Да, в войне нельзя обойтись без потерь. Но военное искусство полководцев и заключается в том, что они достигают победы, по возможности, малой кровью. А наше командование в лице Сталина и Жукова жалеть людей не умели и не хотели. Почти во всех боевых операциях соотношение потерь было не в нашу пользу. И не только в начальный период войны, когда наши части были не подготовлены и немцы воевали грамотнее, но и в заключительный, когда у нас уже был опыт и громадное превосходство в боевой технике и вооружении.

В стремлении захватить больше территории Германии, чем наши союзники, мы несли большие потери, которых можно было бы избежать. В одной только Польше мы потеряли около 600 тысяч. Это больше, чем вся первоначальная численность группы «Север». Мы как бы хвастаемся своими потерями. Избежать таких потерь в Польше мы могли бы, если бы наши действия были согласованы с действиями Армии Крайовой и с эмигрантским правительством Польши в Лондоне. Но Сталину не нужна была независимая Польша, он не стремился к истинному освобождению Польши. Ему нужна была только подвластная ему Польша с марионеточным правительством, а на пути к такой Польше стояла Армия Крайова. Поэтому он приказывает войскам Белорусского фронта, занявшим правобережную часть Варшавы, не оказывать помощи восставшим под руководством генерала Тадеуша Комаровского жителям Варшавы. В результате героическое восстание утоплено в крови, а замечательный старый город разрушен до основания. Конечно, командующий Белорусским фронтом, поляк по отцу, Рокоссовский не мог без боли смотреть, как немцы уничтожают его соотечественников, но что он мог сделать, находясь под пристальным наблюдением Сталина в лице представителя Ставки Жукова, который уже присматривал его должность командующего фронтом, наступающим на Берлин? Рокоссовский был действительным маршалом Победы, но лавры его побед всё время перехватывал ставленник Сталина Жуков. Малейшее ослушание Сталину могло опять привести Рокоссовского в застенки НКВД, где он подвергался издевательствам и пыткам с 1938 по 1940 год. Рокоссовский постоянно носил при себе браунинг, чтобы иметь возможность застрелиться при попытке его арестовать, чтобы не попасть снова в застенки НКВД.

Зачем Жукову, когда он стал командующим Белорусским фронтом, надо было штурмовать Зееловские высоты, когда Конев с юга, а Рокоссовский с севера подходили к Берлину с последующим его окружением? Только затем, что Жуков преследовал честолюбивые цели личного захвата Берлина, не считаясь при этом с дополнительными громадными потерями. «Самые замечательные полководцы всегда достигали решительных действий с минимумом пролитой крови. Непомерные жертвы – это горе народное, это позор сталинского руководства, но не доблесть» (Мерцаловы).

К сожалению, почему-то зло имеет длинный хвост. Таким хвостом в связи с катыньским зверством явилась гибель лучших людей Польши под Смоленском. Весь русский народ выражает скорбь в связи с гибелью представителей братского славянского народа Польши.

В аннотации издательства к книге Исаева «Георгий Жуков» отмечается, что «очень положительной была деятельность Жукова в качестве «кризис-менеджера» Красной армии, направляемого на наиболее сложные и опасные участки фронта для стабилизации положения или решения поставленных задач с минимальными потерями». Неужели автор этих слов не понимает, что его утверждения – ложь, клевета и оскорбление нашего народа, Красной армии и её военачальников? Что же, наши командующие фронтами, их штабы и командиры подразделений, принимавшие участие в разработке планов операций и их осуществлении, были все настолько глупы, что разработанные ими планы и руководство боевыми действиями требовали исправления под руководством малообразованного человека? Что же, по мнению автора, без Жукова и войну мы бы проиграли или выиграли бы с ещё большими потерями? Куда уж больше, чем имеем! Наши действительные, а не официально объявленные, боевые потери раз в 5-10 больше потерь немцев. Наши громадные потери не только в начале войны, но и до самого конца, связаны во многом со Сталиным и его первым заместителем Жуковым. Все предвоенные планы обороны обсуждались Сталиным и Жуковым в присутствии Тимошенко. Конечно, Жуков не ответственен за преступные политические ошибки Сталина, но он, как начальник Генштаба, ответственен персонально за ошибки, которые не должны были входить в поле зрения Сталина – это управление войсками, оповещение, связь и ряд других обязанностей начальника Генштаба. Армия всегда должна быть в полной боевой готовности, независимо от политической обстановки.

У Сталина была порочная система направления в войска полномочных представителей Ставки. Возникало непонятное двоевластие, приносившее почти всегда громадный вред. Относительно хорошо, если им был грамотный и тактичный человек, как, например, Василевский, который хорошо понимал, что такое субординация. Но беда, если это был Жуков, который мог активно вмешаться в ход боя и отдавать приказы непосредственно, даже командирам дивизий. Да, Жуков, как первый заместитель Верховного, был начальником и имел право дать приказ любому военнослужащему Красной армии, и они должны были исполнить его приказ. Но существует в армии принцип субординации: каждый начальник отдаёт приказ своим непосредственным подчинённым, а те своим, и так до самого рядового. Подчинённые также докладывают своим непосредственным начальникам. В фильме «Освобождение», явно не осуждающем Жукова, показан эпизод. Жуков врывается в расположение одного полка и спрашивает, где его командир. Ему докладывают, что он спит. Тогда Жуков требует его разбудить и доложить обстановку. Командир полка обращается к начальнику штаба, чтобы тот доложил обстановку. Жуков тогда снимает его с должности командира полка, назначает на нее начальника штаба, а командира полка делает его замом. Конечно, это кино и такого эпизода, возможно, в жизни Жукова не было, но многочисленные факты нарушения субординации и принятия скоропалительных решений даже в мирное время, когда он был министром обороны, у Жукова были. Кстати, это явилось одним из доводов, что военачальники не заступились за Жукова на пленуме ЦК КПСС в 1957 году, утвердившем снятие Жукова с поста министра обороны. Сам эпизод в кино показывает, что нельзя так действовать, не разобравшись в обстановке. Может быть, этот командир не спал перед этим трое суток и буквально свалился, передав командование начальнику штаба. К тому же понятно, что в той изменяющейся обстановке начальник штаба мог представить более полный доклад. Да, Жуков имел право сместить командира полка, но по субординации он не должен был так делать. Он мог и должен был дать указание командиру дивизии разобраться в этом эпизоде и доложить ему. Представьте себе, что командующий фронтом, его штаб и ряд привлекаемых офицеров разрабатывают план операции, тщательно изучают обстановку и сроки ее исполнения. И вот является полномочный представитель Ставки, который имеет право изменить план. А такой человек, как Жуков, обязательно найдёт в нём недостатки и потребует его изменить. Но даже не совсем хороший план лучше, чем в спешке изменённый сумбурный план, который может привести к напрасным потерям. Если операция прошла успешно, то лавры победы представитель Ставки может присвоить себе, если же были неудачи – свалить на командующего фронтом. Можно и неудачную операцию представить как хорошо выполненную. Так, например, даже такая провальная операция по замыслу и исполнению, как операция «Искра», была представлена Жуковым как успешная, особенно перед нашими союзниками.

Давайте конкретно разберём, где личная вина Сталина в наших военных неудачах, где вина Жукова, и где их совместная вина.

Жуков принял Генштаб в феврале 1941 года. До начала войны оставалось около четырёх месяцев. Что собой представляла Красная армия? Главное в любой армии – не столько количество личного состава и техники, сколько степень его подготовки к ведению боевых действий и использованию техники. Техника в руках дикаря – куча металлолома. В результате сталинских репрессий был практически уничтожен весь высший командный состав. Репрессии коснулись всех слоёв Красной армии. С 1917 года два раза менялся командный состав армии, офицерский состав царской России уничтожен почти полностью. На командных должностях в 1941 году 70 процентов командиров находились менее года. Сберегая ресурс и горючее, наши лётчики и танкисты имели недостаточные навыки управления техникой. Одним словом, о наступательных операциях с такой армией думать было невозможно. Сталин прекрасно понимал, до какого плачевного состояния он довёл армию своими репрессиями. Он оправданно боялся войны, надеясь в дальнейшем усилить Красную армию. Но не мог остановить репрессии. В мае 1941 был арестован высший состав ВВС, что явилось одной из причин того, что немецкая авиация в первые годы войны господствовала в небе. Репрессии были и во время войны. В первые месяцы войны были расстреляны многие военачальники. Всего по приговорам военных судов и без них было расстреляно свыше ста тысяч человек!

Ошибка Сталина состояла в том, что он в такой ответственный момент назначил малообразованного человека на пост начальника Генштаба, совершенно негодного для этой работы. Жуков отказывался от этого назначения, но получил приказ и должен был ему подчиниться. Улучшить степень подготовки войск и особенно уровень подготовки командиров за столь короткий срок он не мог, но наладить связь и управление войсками был обязан. Как видно, Сталин не представлял громадной роли Генштаба в современной войне. С началом войны он разогнал весь его высший состав по фронтам, так что за руководство работой штаба пришлось взяться заместителю оперативного отдела Василевскому. В том, что война началась так неудачно для нас, во многом виноват Генштаб. В нашей печати и в сталинские времена, и сейчас пытаются свалить вину за катастрофу июня сорок первого на вероломство Гитлера и его неожиданное нападение. Но неожиданности нападения не было – разведка доносила о планах Гитлера напасть на нас. И если даже наше руководство думало, что эти сообщения недостоверны, то предпринять меры предосторожности оно было обязано. Войны вообще никогда заранее не объявляются (Германия объявила нам войну после вторжения немецких войск), а объявляются только ультиматумы гораздо более слабым противникам. В первые дни войны мы потеряли значительное количество личного состава и техники, но не только от «внезапного нападения», от нерешительности Сталина и его непонятной директивы, но и от неумелой расстановки войск, от плохого их управления и плохой связи, а все это как раз находилось в ведении Генштаба. Как Сталин, так и Жуков переоценивали роль командиров при проведении боевой операции или боя. Да, недостаточно подготовленный командир, конечно, завалит любую операцию или бой. Но не надо ставить на должности людей, которые не соответствуют своей должности. К тому же и самый талантливый командир не сможет провести успешную операцию или бой, если его подчинённые плохо подготовлены, а это требует большой длительной работы, требует знания, на что способны подчинённые, а что они выполнить не могут. Никакой «кризис-менеджер» никогда этого не может знать и руководить армией лучше командующего не сможет. Только совершенно бестолковому командующему требуется «кризис-менеджер», но в таком случае надо не толкача присылать, а менять командующего. А то, если следовать логике защитников Жукова, получается, что все наши командующие были такими бездарями, что не могли обойтись без «гениальнейшего» Жукова. Но если говорить серьёзно, то и в Красной армии того времени, когда в ней было мало образованных людей, Жуков по своему образованию, по своим способностям выше должности командира дивизии никак не тянул. Волею случая, – а случай состоял в уничтожении почти всего высшего командования Красной армии, – он попал на высочайшую должность, где он не «дрова рубил», а судьбы людей. Вся гениальность Сталина и Жукова состояла в том, что они стояли на вершине власти и могли трактовать события войны так, как им это было выгодно. Во всех операциях, которыми руководил Жуков, наши потери были гораздо больше, чем потери противника. Русский народ, имевший потери почти в каждой семье, знает, что значит потерять своих близких в войне. Целое поколение, как и я лично, выросло без погибших на войне отцов. И часто виновниками их гибели были не немцы (их на бойню посылало гитлеровское правительство), а наше сталинское правительство и руководители типа Жукова. И долг нынешнего поколения – восстановить, по возможности, всю правду о Великой Отечественной войне.

Победа досталась нам слишком дорогой ценой, поэтому ложь не должна оскорблять нашу память!

1. Блокада Ленинграда

В начале войны события развивались по плану «Барбаросса». Особое значение придавал Гитлер быстрому захвату Ленинграда и уничтожению Балтийского флота. В первые дни войны диверсионные группы немцев разрушили наши узлы связи, что привело к потере управления нашими войсками; танковые соединения, вбивая глубокие клинья, окружали наши соединения. Особенно успешно по Прибалтике продвигалась группа войск «Север» (командующий – фельдмаршал Вильгельм фон Риттер Лееб), в состав которой входили 4-ая танковая группа (командующий генерал-полковник Эрих Гопнер), 16-ая армия (генерал-полковник Эрнст Буш), 18-ая армия (генерал-полковник Георг фон Кюхлер) – всего 29 дивизий численностью 500 тысяч человек. Но в дальнейшем группа войск «Север» неоднократно усиливалась. В течение двух недель эта группа армий захватила почти всю Прибалтику, пройдя более 450 километров. В наших руках оставался только блокированный с суши Таллин. Уже 4 июля был взят Остров, 8 июля был взят Псков.

До Ленинграда оставалось около 250 километров. Гитлер приказал Леебу до 21 июля захватить Ленинград. Были ли для этого хотя бы теоретические возможности? Да, конечно, были. Все наши предвоенные укрепления под Ленинградом строились на границах с Финляндией, а с юга никаких укреплений не было. Не было и в самом Ленинграде достаточного количества войск. Основные силы сухопутных войск находились на дальних подступах к Ленинграду. Балтийский флот в основном находился в главной базе – Таллине. Таким образом, если бы немцам удалось уничтожить наши части на дальних подступах, участь Ленинграда была бы решена. Но уже с 4 июля наши части начали отчаянное противодействие немцам. 4 июля Жуков приказал «немедленно занять рубеж обороны по линии Нарва – Луга – Старая Русса – Боровичи». Строительство Лужского оборонительного рубежа, находившегося в 100 километрах от Ленинграда, началось ещё 29 июня. В строительстве его принимали участие десятки тысяч гражданских жителей Ленинграда. Благодаря их самоотверженному труду и были сооружены заграждения, хотя до конца и не достроенные, которые позволили задержать немецкое наступление больше чем на месяц. Почти одновременно с Лужским рубежом стали строить оборонительные сооружения на ближних подступах и в самом Ленинграде.