Чтение онлайн

Ближневосточные, европейские и российская религиозные традиции: вера в онтологическую разделенность бытия на два мира – посюстронний и потусторонний. Потусторонний, как правило – первый и первичный, основной, посюсторонний – временный, вторичный, некоторое «окно» в вечность истинного мира либо разрыв в вечном бытии. Истинное знание – лишь знание о вечном истинном мире, которое несется (транслируется) с помощью мистических откровений отдельным людям либо полулюдям-полубогам и простыми людьми получается в процессе изучения этих откровений, в том числе познание процессов и будущего. Процессуальность предетерминирована потусторонними силами, фатальна, воздействие на нее невозможно, потому же и познание ее во многом бессмысленно. Процессуальность предельна (возникла и закончится). Лишь в православной вере не согласились с концом бытия. В мусульманстве же вследствие прагматизма народов и культур произошло возвращение в стационарность, отрицание процессуальности, превратившей религиозную традицию в механизм консервации времени.

Но одна только вера просвещенным народам – и иудеям, и христианам – уже давно не дает тех оснований, той метафизики, которая позволила бы обрести спокойствие, счастье, самодостаточность. В отличие от более примитивных (в смысле просвещения) культур – такие как арабские культуры в виде мусульманства, критская и некоторые иные замкнутые ветви христианской культуры – в виде христианства. В том числе в личной и надличной метафизике процессуальности. Процессуальность личной жизни как устремленности к более светлой загробной жизни не вдохновляет уже более 80 % населения, так же как возможное Новое пришествие или Апокалипсис не пугают, тем самым не становятся базой для создания регулирующих поведенческих оснований. Создается феномен метафизической неукоренности мятущегося просвещенного человеческого разума, который провоцируется к хаосу еще и некоторыми философскими системами, педалирующими хаотичность бытия, его неосновность и неукоренность и ставшими модными в европейском мире как новое веяние «постмодернизма». Это создает массу негативных социальных последствий – от демонстративного ухода молодежи в нетрадиционные формы межполовых отношений (сексуальный хаос в отношении полов и отношениях внутри полов), обусловленный кризисом семейных отношений, разрушение глубинных основ просвещенного знания, нарастающий хаос межэтнических и межкультурных отношений и т. д.).

Мифическая (мифологическая) традиция: основанное на преданиях либо искусственно сформированных концепциях сказание о реальности, сочетающее в себе элементы знания и вымысла (сознательно формируемого за неимением достоверной информации о сущем либо намеренно искажающем его). В аспекте знания, как правило, не несет в себе самостоятельного мировоззренческого основания, выходящего за пределы философии и науки, религии и мистики, хотя в случае древних мифов порой несет в себе элементы реального исторического знания о традициях древности, искаженного и сложно отличимого от последующего вымысла, а также некоторого гипотетического знания о будущем, имеющего не установленные наукой источники, но часто умело используемые в различных идеологических спекуляциях (например, предсказания «смены времен», интерпретируемые как апокалипсис и «конец света» через апеллирование к преданиям, например, индейцев Северной Америки – майя, инков и т. д.). В аспекте вымысла – сродни художественно-фантастическому восприятию. На мифологических основаниях во многом базируются древние языческие верования. Процессуальность здесь, как правило, отсутствует, а если присутствуется, то в эклектических формах. Бытие, как правило, полагается стационарной данностью, завершающейся катастрофой либо чередующейся с ней с определенным периодом во времени. Возможны самые разные фантазийные варианты.

Мистические традиции: основаны на вере в онтологическую разделенность бытия на два мира (посюстронний и потусторонний), в существование и возможность познания трансцендентной реальности, находящейся за пределами нашего бытия, возможности взаимодействия с нею посредством различного рода действий человека и набора разных процедур и средств – эзотерических, нумерологических (знаки, цифры, фигуры), астрологических (звездные конфигурации) и т. д. Фактически, это вера в то, что внутренняя конфигурация мироздания несет в себе некие непознанные и обычным человеком не познаваемые закономерности, которые являются определяющими все бытие мироздания, судьбы всего сущего, включая человечество в целом и судьбу каждого отдельного индивида. Источник (основание) всякого движения (включая развитие) здесь сокрыт за пределами реальности, его познание не может быть мыслимо обычным человеком, дается лишь в откровениях избранным. Механизмы этого движения – в разных версиях – а) подвластны отдельным людям при наличии некоторых качеств и умений, б) в определенной степени подвластны любому человеку посредством определенных практик, в) абсолютно не подвластны человеку, его воздействию, человек – заложник внеположенной ему детерминации и определяемой ею последовательности событий, включая его личное бытие. Собственно процессуальность носит различный, чаще всего хаотически-спорадический характер «выплесков» в реальное бытие потустороннего бытия либо вообще игнорируется. Познание и предвидение будущего, как полагается, осуществляется на основе ясновидения, осуществляемого людьми, имеющими особые способности, причем, различными способами – видениями, откровениями, общениями с душами умерших и т. д. Этот индивидуальный опыт неповторяем и лишь проверяется практикой. Известным приемом является нагнетание в обществе психоза, страха, паники с использованием интерпретаций различных провидцев. Определенные мистические и религиозные концепции пересекаются, компоненты мистики присущи многим религиям.

Дальневосточные и юго-восточные религиозно-философские традиции и системы: многообразны, даже более многообразны, чем ближневосточные и европейские. Их метафизика носит сложный характер и требует внимательного исследования в отношении потенциала процессуальности.

Принципиальными являются индусское понимание процесса как колеса Сансары (вечный круговорот) и китайское понимание вечности истинного бытия Дао с его (вечной же) самореализацией в бытии сущего в его внутренней противоречивости посредством множества различных процессов (даосская философия). Индийская процессуальность круговорота предполагает череду перерождений каждого объекта (его сущности). Характер перерождений зависит от образа жизни и состояния духа. Выйти из круговорота невозможно (кроме пути, предложенного Буддой) и через 40 тысяч лет вся совокупность процессов повторится вновь.

Даосская процессуальность – бесконечная череда реальных процессов, каждый из которых есть порождение, отражение, реализация вечного и стремление к нему как идеалу, бесконечное множество попыток его реализации, процесс бесконечного рождения, но при этом без агрегации процесса (и множества реальных процессов) в некое единое процессуальное нечто. Важная деталь: если в европейской логике мысли движение – это жизнь, а покой – смерть, то в китайской логике, напротив, Ян (движение) как твердое, соотносится со смертью, а Инь (покой) как мягкое, соотносится с жизнью [9] .

Эклектические формы мировоззрений – сочетают в себе различные, порой несовместимые и противоположные мировоззренческие и метафизические основания. Зачастую выдаются за современные, сверхновые, становятся модными, порой захватывая собой даже некоторых научных работников. Эти формы мировоззрений также получили широкое распространение в XX – начале XXI веках, в особенности в различных субкультурах и сектах.

Художественно-фантастическое: используются и обыгрываются самые разные мировоззренческие концепции. В ходе формирования художественных образов зачастую возникают вполне оригинальные концепции мироздания, которые, тем не менее, при внимательном анализе оказываются вариантами той или иной мировоззренческой традиции.

Научное познание: по-разному соотносится с разными метафизиками процессов – как с культурными явлениями, так и в личностном духовном мире, имеет различный потенциал в исследовании процессуальности в зависимости от уровня развития, культурного качества субъекта исследования, сферы научного познания (Глава 3).

Таким образом, мировая мысль в интерпретации процессуальности и развития полипарадигмальна и полимодельна.

Каждая отдельная концепция в процессе углубления исследований может быть представлена в виде собственной трехмерной матрицы на основе объективного, субъективного и субъективно-культурного векторов.

Примечание 2. Концепции процессуальности в различных мировоззренческих системах могут быть а) подобными по явленной форме и сущностному содержанию, б) сходными по форме, различаясь в сущности, в) сходными в сущности, различаясь по форме, г) различными и по форме, и по сущностному содержанию, д) отсутствовать вообще. То есть, каждая конкретная система процессуальности может нести в себе элементы общего, в то же время в той или иной степени включая в себя элементы индивидуального, порой уникального и неповторимого, а может быть уникальной в целом.

Примечание 3. Осмысленная метафизическая погруженность не характерна для каждого человека как представителя и носителя собственной культуры. Однако, следуя феноменальным проявлениям метафизики в культуре, человек, как правило, следует той или иной метафизике (в том числе в интерпретации процессуальности), осознанно либо (часто) неосознанно разделяя те или иные ее варианты посредством приобщения к традиции. Человек всякой культуры, вне зависимости от того, осознает он это или нет, причастен, пронизан глубинными метафизическими смыслами собственной культуры, произрастающими на основе потрясения трансцендентным и выкристаллизовавшимся в культуре отношением к нему. Смыслы определяются культурными вариантами метафизических решений, а самоопределение человека в путях решения всех (социальных и личных) проблем испытывает воздействие доминирующих в культуре этих метафизических решений и смыслов как надличностных, типических, соответствующих данному культурному типу, национальному менталитету и «характеру» народа. Эти смыслы являются той доминантой, которая, кроме всего прочего, посредством личностных реализаций (особенно духовных лидеров, носителей «харизмы» (М. Вебер), пассионариев (Л. Гумилев)) определяет историческую деятельность, потому историческую судьбу народа. На этих смыслах основывается понимание человеком смысла личной жизни, решение им экзистенциальных и мировоззренческих проблем, проблемы смерти и бессмертия, отбор и характер приоритетов социальных принципов свободы, справедливости, коллективизма или индивидуализма и так далее.

Причем, личностные смыслы представляют собой целостность, включающую в себя набор различных (но не антагонистических) смыслов, некую структурную иерархию, систему «больших и малых смыслов» и в жизни человека «существуют различные типы структурных иерархий, характеризующих различные соотношения смысловых компонентов и во многом определяющих особенности функционирования механизма смысла жизни» [10] . При этом, проблема смысла жизни отнюдь не предполагает осознанную его формулировку каждой личностью. Жизнь большинства людей протекает без отчетливой осмысленной постановки и решения проблемы смысла жизни. Но это не обязательно позитивистская «просто жизнь» без смыслов. Человек, порой не вполне отчетливо формулируя и даже понимая смысл жизни, достаточно отчетливо отличает то, что соответствует или не соответствует культурно-определенным смыслам, то есть мыслит и действует, осуществляет свой выбор в соответствии с определенной парадигмой смыслов, «кристаллической решеткой» смыслов культуры, которые осуществляют себя в социальном бытии как «культурные универсалии». Смыслы и способы их реализации могут становиться и часто становятся неосознаваемыми, но при этом продолжают оставаться отчетливо идентифицируемыми «опознавательными знаками», на которые реагирует и по которым ориентируется человек.