Чтение онлайн

В этой части упражнения мы представляем вокруг каждого из людей, проходящих с нами тренинг скопление образов других аспектов его или ее личности и вариантов поведения, известных нам или гипотетических. Традиционные буддийские медитации на уравнивание себя с остальными также помогают нам видеть каждого как потенциального друга или врага. Если мы практикуем эти медитации надлежащим образом, то такая практика не ведет к потере веры в людей. Напротив, она ведет к реалистическому отношению и эмоциональной уравновешенности. Мы завершаем эту фазу упражнения такой же деконструкцией любых чувств, кажущихся постоянными, по отношению к каждому человеку в группе, включая чувство равнодушия. Как и прежде, мы при этом смотрим в сторону и лишь изредка бросаем взгляд на человека, чтобы восстановить точку отсчета.

В третьей фазе упражнения мы следуем этой же процедуре. Тем не менее, мы пропускаем практику с зеркалом по той же причине, по которой мы не практикуем вторую часть с партнером. Сначала мы сосредотачиваемся на своем собственном нынешнем представлении о себе. Чтобы деконструировать эту обманчивую видимость, которая кажется нам нашей постоянной, исключительной идентичностью, мы пытаемся видеть ее в контексте других аспектов своей личности и своего поведения, как в своем прошлом, так и в своем гипотетическом будущем. Затем мы повторяем эту процедуру, чтобы деконструировать любые кажущиеся нам фиксированными эмоции, которые мы, возможно, чувствуем к таким себе, какими мы являемся сейчас.

После этого, чтобы деконструировать отождествление себя со своей нынешней физической внешностью или с тем, как мы выглядели в прошлом, мы следуем той же процедуре, работая при этом с серией своих фотографий, относящихся к нашему прошлому и настоящему. Мы добавляем к ним предполагаемые образы того, как мы можем выглядеть в будущем. Наконец, пользуясь фотографиями исключительно как точкой отсчета, мы деконструируем любые фиксированные концепции и чувства, которые могут быть у нас в отношении самих себя, особенно в отношении себя, какими мы были в сложные периоды своей жизни. Поскольку такие концепции и чувства основаны на выборочной памяти, нам необходимо видеть себя в прошлом, принимая во внимание более широкий диапазон воспоминаний.

Первая фаза начинается с того, что мы думаем о человеке, которого мы очень хорошо знаем и который недавно нас расстроил, например о родственнике из предыдущего упражнения, кричавшем на нас в гневе. Мы представляем в уме, как этот человек кричит на нас. Если мы хотим воспользоваться фотографией родственника в качестве исходной точки, чтобы помочь себе визуализировать, лучше выбрать такую фотографию, на которой этот человек запечатлен с нейтральным выражением лица. Думая о своем кричащем родственнике, мы обращаем внимание на то, насколько прочно он или она кажется нам расстраивающим человеком. Нам кажется, что наш родственник обладает прочной личностью расстраивающего человека в качестве неотъемлемой особенности его или ее сущности, возникшей независимо от чего бы то ни было.

Чтобы деконструировать эту обманчивую видимость, нам необходимо сместить центр своего внимания. Мы пытаемся видеть этого человека и этот случай как обусловленно возникшие явления. Если мы чувствительны к факторам, внесшим вклад в существование нашего родственника и этого случая, то мы обнаруживаем, что можно понять этого человека и его поведение. Следовательно, и этот человек, и случай кажутся нам менее устрашающими и менее расстраивающими. Благодаря этому мы обращаемся со своим родственником и со своими чувствами более уравновешенно.

Сначала мы пытаемся представить кажущийся прочным образ своего родственника как набор атомов. Затем, после того как мы несколько раз чередовали обычное видение его или ее тела с визуализацией его или ее тела как набора атомов, мы пытаемся воспринимать обе эти перспективы одновременно, как мы это делали в предыдущем упражнении. В конце концов, наш родственник – это не только множество атомов, но и человек.

Затем мы анализируем расстроившее нас поведение своего родственника, чтобы понять, какие факторы стали причиной инцидента. Мы принимаем во внимание его или ее прошлые поступки и переживания с раннего детства, близких людей, с которыми общался наш родственник, а также повлиявшие на него или на нее социальные, экономические и исторические факторы. Например, то, как с ним или с ней обращались родители или одноклассники во время войны. Нам не надо проводить исчерпывающее исследование, нашему знанию этих факторов не обязательно быть точным. Вполне достаточно нескольких примеров и общего впечатления об остальных событиях или примерного их понимания.

Проведя краткое исследование, мы пытаемся представить, что кажущийся прочным образ нашего рассерженного родственника становится изношенным, как старый носок, и затем распадается на набор причинных факторов. Наше восприятие этих факторов может принимать форму ментального изображения некоторых из них и неясного впечатления об остальных, либо это может быть лишь ощущение существования таких факторов. И снова мы пытаемся чередовать, а затем комбинировать ментальный образ свого кричащего родственника, как безошибочное представление о произошедшем, с образом набора причинных факторов, повлекших за собой этот инцидент, либо просто с ощущением существования этих факторов.

Следующая "линза", предназначенная для более детальной деконструкции кажущегося прочным впечатления, представляет взгляд с точки зрения прошлых поколений. Теперь, следуя той же процедуре, мы принимаем во внимание то, что родители нашего родственника так обращались с ним или с ней, поскольку на них самих, в свою очередь, повлияли их родители, семья и знакомые, время, в которое они жили, и прочее. То же верно и в отношении любого другого человека, с которым сталкивался наш родственник на протяжении своей жизни, а так же в отношении любого человека в каждом поколении. Однако если мы затрачиваем слишком много усилий на исследование деталей, это отвлекает нас от упражнения. Поэтому мы ограничиваем свое иcследование тем, что мы знаем о родословной своего родственика и пытаемся просто почувствовать остальное. Важно понимать и учитывать то, что поведение нашего родственника возникло зависимо от этих факторов.

Обретя некоторый опыт в этой практике, мы расширяем деконструкцию за счет того, что принимаем во внимание прошлые жизни своего родственника и всех людей, составляющих нынешнее и прошлые поколения. Кроме того, мы пытаемся учитывать кармические факторы, повлиявшие на каждого из этих людей.

Чтобы начать объединять свое понимание многих факторов, взаимозависимость которых повлекла за собой то, что наш родственник рассердился, мы несколько раз пробуем рассмотреть этого человека с разных точек зрения. При этом мы сосредотачиваемся на своем родственнике и одновременно чередуем ключевую фразу "лишь то, что сделал этот человек" с каждой из следующих фраз:

• "атомы",

• "прошлые причины",

• "прошлые поколения" и

• "прошлые жизни".

В заключение мы пытаемся видеть этого человека с нескольких точек зрения одновременно, увеличивая их количество, чередуя фразу "лишь то, что сделал этот человек" с двумя, затем с тремя и наконец со всеми четырьмя фразами. В начале практики мы можем пользоваться только чувством для каждого из этих четырех факторов, пытаясь осознавать их одновременно как взаимозависимую систему. Либо мы можем использовать какой-либо ментальный образ в качестве иллюстрации всех этих факторов. Например, мы можем визуализировать, что тело этого человека стало старым, подобно изношенному носку.

Чтобы ослабить напряженность расстроившего нас случая или своих воспоминаний о нем, нам необходимо работать не только с расстраивающим нас образом другого человека, вовлеченного в инцидент, но и с собственной обманчивой видимостью себя и своих расстроенных чувств. Нам необходимо применять тот же метод для деконструкции отождествления себя со своей эмоцией и с появляющимся в результате ощущением того, что мы являемся кем-то, кто по своей природе расстраивается, когда другой человек на него кричит. Если мы восприимчивы к мириадам факторов, взаимозависимость которых повлекла за собой то, что мы расстроились, мы будем ощущать эту эмоцию менее прочной. Поскольку в этом случае мы не держимся за эту эмоцию или за отождествление себя с ней, наше чувство расстройства быстро проходит.