Чтение онлайн

Таким образом, в протестантском богословии догматика от рассмотрения ее в историческом контексте у Мосгейма, нравственного ее понимания у Землера, рационализации в неологии пришла к полному ее отрицанию у Гарнака.

Критика догматики привела к появлению такого течения в теологии, как рационализм, которое, в отличие от деизма, не полностью отвергает христианское наследие, но полагает, что религия должна быть построена на разуме и развиваться в согласии с разумом; рационализм противостоит и неологии, и ортодоксальному учению. Наиболее ярко теологический рационализм представлен в сочинении И. Канта «Религия в пределах только разума» 4 (1793 г.). Кант считает, что учение церкви нужно понимать с нравственной позиции. Церковь помогает человеку через наказание и покаяние изменить расположение духа, преодолевать «радикальное зло» и осознать добро.

Выдающийся немецкий философ Г.В.Ф. Гегель по-своему воспринял саму идею развития догматики. Для Гегеля религиозность людей проявляется не в чувстве, а в мышлении, как высшем выражении сознания. «Утверждают, будто бог открывает себя в природе, но ведь природе – камню, растению, животному – бог не может открыться, потому что бог – дух, но может [открыться] только человеку, ибо мыслящий человек – дух» 5 . Гегель находит в христианстве, которое он считает абсолютной религией, опору для своей философии. Догматическое учение о Троице становится для него схемой для разработки собственного диалектического метода: подобно тому, как развивается божественное от Отца (вечная идея) к Сыну (явленная идея) и к Духу (их единство), развивается любое понятие (тезис), указывая на противоположное понятие (антитезис), а противоположности снимаются в высшем единстве (синтез). Такую модель Гегель предлагает для образования понятий, описания исторических событий, также она лежит в основе универсальной системы, в рамках которой Гегель стремится обобщить знание и реальность. Диалектический метод Гегеля можно рассматривать, как попытку примирить религию и науку в их стремлении к истине и тем самым представить новые подходы к пониманию церковной догматики.

Однако если для Гегеля и многих его последователей религия являлась не только чувством, но и знанием истины, Л. Фейербах переходит к прямому отрицанию существования бога, считая его лишь совокупностью качеств самого человека, веру он считает результатом принятия желаемого за действительное. А в XIX веке появляются новые материалистические идеи, которые постепенно приводят к массовому атеизму.

К. Барт в своих произведениях, особенно в труде «Церковная догматика» (1919 г.), задачу протестантской догматики определил так: «Догматика как богословская дисциплина есть научная самокритика христианской церкви, относящаяся к содержанию ее определенного языка о Боге» 6 . В догматике протестанта Барта центральное место занимает христология, Христос представляет в своем воплощении отношения между богом и человеком, в том числе, возвышение человека до богоподобия. Барт придерживается учения о двойном предопределении, но предопределение для него не означает избранности ко спасению, оно относится ко Христу, который одновременно представляет и избрание, и отвержение человека богом, предопределение – это решение Бога в вечности, означающее, что человек принимается для спасения, поскольку сам бог берет осуждение на себя.

В ХХ веке многие протестантские теологии в своем стремлении толковать христианство в духе времени основывают свои системы на современной им философии: экзистенциализме, феноменологии и др. Так, П. Тиллих, оказавший наибольшее влияние на развитие богословия в Америке, в своей работе «Систематическая теология» 7 (1954 – 1957) строит систему в стиле немецкой классической философии, но соединяет ее с «экзистенциальным анализом»: человек находится в отчуждении от истинной реальности, бог («само бытие») входит в экзистенцию человека и дарует ему возможность обрести новое истинное бытие. Христианские догматы он считает лишь символами для перехода человека в экзистенции от отчуждения к новому бытию. Историчность Христа для Тиллиха вообще не имеет значения.

Р. Бультман в своем произведении «Новый Завет и мифология» 8 (1941) не отвергает и не принимает полностью «мифологические элементы» в Новом Завете: чудеса, предсуществование Христа, сверхъестественные силы и др. Он говорит о «демифологизации» («entmythologisierung») Нового Завета, а именно, о толковании мифов в соответствии с их первоначальной целью, которой он считает необходимость описания экзистенции человека, т.е. такая «экзистенциальная интерпретация» предполагает антропологизм, а не космологиям. Особую роль в экзистенции человека Бультман приписывает керигме (вести о смерти Христа и о его воскресении), однако, само воскресение Христа он не считает историческим фактом. Таким образом, и у Бультмана вопрос об историчности отдельных событий Евангелия теряет смысл, значение имеет только экзистенция человека.

Экзистенциальное толкование Нового Завета лежит в основе теологии секуляризации, идеи которой возникли под влиянием Ф. Гогартена, который представляет секуляризацию как отношение к миру, соответствующее Евангелию. Такую секуляризацию Гогартен считал положительной, в отличие от отрицательной секуляризации, связанной со злоупотреблением человека своей свободой. Теология секуляризации в некоторых странах, особенно в США, стала настоящим христианским атеизмом. Христианство в ней сводится к гуманизму, а Новый Завет рассматривается как обычный текст, который возможно толковать с помощью эмпирического языкового анализа, как это сделал П. Бюрен в работе «Светское значение Евангелия на основании анализа его языка» (1963 г.).

Для традиционных конфессий (православия и католичества) подход, связанный с внутренней эволюцией религии выразился в возникновении теорий догматического развития, возникших позже первых протестантских и в противовес им.

Первая теория догматического развития систематически была сформулирована католическим кардиналом Джоном Генри Ньюменом в работе «Эссе о развитии христианского вероучения» (An Essay on the Development of Christian Doctrine 9 , 1845).

Кардинал Ньюмен определил, что существует сам факт «развития» религии, который он предлагает как альтернативу двум крайним протестантским точкам зрения о католическом богословии: о его «неизменности» и о его «искажении».

Ньюмен высказал мысль о том, что божественное откровение, изначально полное и целостное, может восприниматься каждым индивидуумом лишь частично в соответствии с его личными духовными возможностями. В произведении «Теория развития религиозной доктрины» (The Theory of Developments in Religious Doctrine 10 , 1843) Ньюмен, рассуждая о человеческом восприятии откровения, а именно, об осмыслении божественного откровения отцами церкви при создании ими догматических определений, вводит понятие эксплицитного (explicity) и имплицитного (implicity) восприятия. Имплицитное (внутренне, подразумеваемое, безусловное) восприятие – это восприятие опытное, и речь в данном случае идет о личном духовном опыте человека. Эксплицитное (внешнее, высказанное, определенное) восприятие – это восприятие, связанное с осмыслением внутреннего духовного опыта человека и вербальным его выражением. Ньюмен утверждает, что божественное откровение отражается в умах сразу многих людей, воспринимаясь в их собственном духовном опыте имплицитно, при этом оно даже не имеет словесного выражения. Далее начинается процесс эксплицитного восприятия, т.е. внутренний личный духовный опыт начинает облекаться в слова. Так создавались отцами церкви все догматы. Причем из-за отрывочности духовного восприятии откровения каждым человеком догматические определения, как вербальное выражение божественного откровения, рождались в ожесточенных спорах, которыми характеризовались соборы древней церкви. Необходимо отметить, что Ньюмен, таким образом, подчеркивает важность личного духовного опыта человека именно в имплицитном его выражении.

Ньюмен определяет соотношение догматического развития и «искажения» вероучения». Он предлагает 7 характеристических признаков, отличающих подлинное развитие от искажения:

1) сохранение первоначальной модели, характеристических черт;

2) непрерывность основных принципов;

3) способность ассимилировать внешние темы первоначальной идеей;

4) логическая взаимосвязанность;

5) частичное предвосхищение в чем-либо на более ранних этапах развития;

6) консервативное отношение к прошлому, сохранение старой идеи в новой форме;

7) подтверждение временем, т. е. сохранение в актуальном состоянии достаточно долгое время.

Таким образом, Ньюмен пытается обосновать развитие вероучения наличием неких «зачатков» будущих догматов в ранней церкви подобно тому, как Новый Завет присутствует в Ветхом Завете как «неисполненное пророчество», а также как в апостольский век пророчески присутствует позднейшее вероучение церкви. Ньюмен даже допускает через имплицитное выявление и эксплицитное формулирование появление в церкви абсолютно нового знания о вероучительных истинах.

Богословие кардинала Ньюмена подвергалось и подвергается критике, однако его теория догматического развития воспринята официальным учением католической церкви. В конституциях II Ватиканского собора утверждается, что «апостольское Предание развивается в церкви… ибо возрастает понимание предметов и слов Предания – возрастает и через созерцание и исследование, осуществляемое верующими…» 11 .

В православном богословии теорию догматического развития впервые обосновал В.С. Соловьев в работе «Догматическое развитие церкви в связи с вопросом о соединении церквей» 12 (1886). Эта работа Соловьева была написана им в ответ на критический разбор Г.Т. Стояновым взглядов Соловьёва на соединение церквей. Г.Т. Стоянов утверждал, что «католическая церковь позволяет себе развивать» догматическое учение (приводя в пример теорию Д.Г. Ньюмена), в то время как православная церковь «допускает только охранение» откровении. Соловьев в ответ обосновывает правомерность появления «новых» догматов.