Чтение онлайн

Коридор встретил меня тишиной и стерильным светом.

Меня трясло. Адреналин бурлил в крови, смешиваясь со страхом и унижением. Какой же он наглый! Самодовольный, властный ублюдок, считающий, что может купить любого. И самое ужасное — он прав. Он только что купил Арину. Какое счастье, что мне больше не придется иметь с ним никаких дел.

Лифт полз вниз целую вечность. Я смотрела на свое отражение в зеркальной панели: бледное лицо, горящие глаза, плотно сжатые губы.

«Успокойся, Яровая. Ты профессионал. Ты сделала свою работу. Теперь уходи».

Но внутри скреблось гадкое предчувствие, словно я только что дернула тигра за усы и наивно надеюсь, что он не прыгнет.

Парковка встретила сырым осенним холодом и запахом бензина. Перестук каблуков по бетону разносился гулким эхом. Подвальные этажи часто вызывали бесконтрольное ощущение опасности. Хотелось побыстрее сесть в машину, заблокировать двери, включить любимую музыку и уехать как можно дальше от этого проклятого здания и его хозяина.

Вот она, моя серебристая «Тойота». Островок безопасности.

Я нажала кнопку на брелоке, фары приветливо мигнули. И в этот момент пространство вокруг изменилось. Тень отделилась от соседней колонны. Потом еще одна. Массивный черный джип, которого я не заметила раньше, бесшумно выкатился из «слепой зоны», перекрывая выезд.

— Какого черта... — выдохнула я, замирая.

Двое мужчин в черных костюмах возникли передо мной, словно материализовались из воздуха. Охрана Аксенова. Я узнала их — те же каменные лица и пустые глаза, что у их хозяина. Они не выглядели агрессивными, но от них веяло неотвратимостью асфальтоукладчика.

— Ирина Львовна? — уточнил тот, кто был повыше, с квадратной челюстью. За вежливым обращением звенела сталь.

— Что вам нужно? Отойдите от моей машины, — пискнула срывающимся на всхлип голосом. — Я вызываю полицию!

— Не стоит, — он сделал шаг вперед, сокращая дистанцию. Я инстинктивно попятилась и уперлась спиной в холодный металл своей двери. Ловушка. — Виктор Андреевич приглашает вас на ужин.

— Что? — я рассмеялась бы, если бы не было так страшно. — Вы в своем уме? Я никуда не поеду! Передайте своему боссу, что рабочее время закончилось.

— Это не просьба, — спокойно произнес охранник, и второй амбал открыл заднюю дверь черного «Гелендвагена». — Виктор Андреевич не любит, когда ему отказывают. Прошу вас, не усугубляйте.

Я дернулась в сторону, пытаясь обогнуть их и рвануть к лифтам, но сильная рука перехватила мой локоть. Не больно, но железно. Меня зафиксировали на месте, как куклу.

— Руки убрал! — зашипела я, пытаясь вырваться. Но проще, наверное, сдвинуть стену. Меня мягко, но настойчиво подталкивали к открытому зеву джипа. — Это похищение! Вы пойдете под суд! Все вы!

— Садитесь, Ирина Львовна, — голос охранника звучал скучающе, словно он каждый день запихивал упрямых адвокатов в машины. — Не заставляйте нас применять силу. Вам не понравится, а нам потом отчитываться за синяки на вашем запястье.

Я увидела в глубине салона знакомый силуэт. Аксенов сидел там, в полумраке, и я кожей чувствовала его усмешку. Он не уехал. Он ждал меня. Он решил поиграть.

Меня буквально втолкнули внутрь. Дверь захлопнулась с глухим звуком, отрезая меня от внешнего мира, моей машины и свободы. Запах кожи и сандала накрыл меня с головой, вызывая приступ тошноты. Я оказалась в замкнутом пространстве с хищником, которого сама же и раздразнила.

Я рванула ручку двери на себя, вкладывая в это движение все отчаяние и животный ужас, который затопил меня ледяной волной. Бесполезно. Замок щелкнул еще до того, как я коснулась металла. Этот звук — глухой, механический щелчок центрального замка — прозвучал для меня как выстрел. Как приговор.

Я оказалась в ловушке из бронированного стекла и кожи, где воздух был слишком густым, тяжелым, отравленным присутствием мужчины, сидящего рядом. Мои пальцы судорожно царапали гладкую обивку двери, ногти скребли по лакированной панели, но выхода не было.

Машина плавно тронулась с места, и инерция вдавила меня в спинку сиденья, словно невидимая рука, прижимающая к земле, чтобы я не трепыхалась.

— Выпустите меня! Немедленно! — голос сорвался на визг, чужой, истеричный, режущий уши. Я ненавидела себя за этот звук и потерю контроля, но паника уже захватила горло костлявыми пальцами.

Виктор даже не повернул головы. Он сидел расслабленно, вальяжно раскинув ноги, словно мы ехали на обычную деловую встречу, а не совершали преступление средь бела дня.

Его профиль, высеченный из гранита, оставался пугающе спокойным. Ни один мускул не дрогнул на лице, пока я билась в истерике рядом с ним. Он достал телефон, провел пальцем по экрану и набрал сообщение, полностью игнорируя мое существование. Столь наглое пренебрежение, абсолютное равнодушие к моему протесту унижало сильнее, чем если бы он ударил меня. Я для него не человек. Я — досадная помеха, шум, который нужно перетерпеть.

— Вы слышите меня? — я развернулась к нему всем корпусом, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле, мешая дышать. — Это похищение! Статья 126 Уголовного кодекса Российской Федерации! Группа лиц, по предварительному сговору! Вы понимаете, что вы делаете? Это от пяти до двенадцати лет лишения свободы! Я уничтожу вас! Я подниму всех!

Тишина.

Только шуршание шин по асфальту и тихий гул мощного мотора, который уносил меня все дальше от моей машины, от моей жизни, от всего, что я строила годами. За тонированными стеклами проносились огни огромного города — размытые, недосягаемые полосы света. Люди шли по тротуарам, машины стояли в пробках, жизнь текла своим чередом, и никто, абсолютно никто не знал, что в этом черном монстре, похожем на катафалк, сейчас ломают мою судьбу.

Меня трясло. Зубы стучали так сильно, что я боялась прикусить язык. Я судорожно шарила по карманам в поисках телефона, но пальцы не слушались.

— Успокойся, — произнес он. Одно слово. Тихое, ровное, лишенное эмоций. — Тебе ничего не угрожает.

Но от этого тона у меня внутри все оборвалось. Так не просят, а приказывают. Например, взбесившейся собаке, прежде чем надеть на нее намордник.

Он наконец-то соизволил посмотреть на меня. Медленно, лениво повернул голову, и я снова встретилась с этими глазами — темными провалами, в которых не было ни капли сочувствия, только холодный, расчетливый интерес.

— Я не успокоюсь! — выплюнула ему в лицо, сжимая кулаки так, что ногти вонзились в ладони до боли. — Остановите машину! Вы не имеете права! Я адвокат! Я знаю законы! Вы не можете просто так хватать людей на улице!