Чтение онлайн

Однако я ничего не приказываю.

Жду, пока она подойдет к столу.

Смотрю на нее строгим взглядом и говорю:

— Ты в курсе, что из-за тебя у меня вышла ссора с женой?

Роза широко распахивает свои глазищи с наращенными ресницами.

Картинно ужасается:

— Мне очень жаль, я бы хотела как-то загладить… Сделаю, что скажете…

Но я-то вижу — ей радостно оттого, что я поругался с Ульяной.

Роза подходит к столу, неожиданно заворачивает за край, обходит его, становится совсем рядом с моим креслом. Опирается попкой на столешницу. Откладывает планшет, а потом берет и чуть раздвигает ноги, тем самым делая более явным разрез на юбке спереди.

— Сделаешь все, что я скажу? — самодовольно хмыкаю.

— Абсолютно все, — кивает она. — Если вы захотите, с удовольствием выполню обязанности вашей жены. Любые…

Ну еще бы.

Я чую, что она с удовольствием выскочила бы за меня замуж. Мне ведь не восемнадцать лет, и она не первая, кто пытается женить меня на себе. Вот только я уже женат.

— Блузку расстегни, — приказываю ей.

Роза снова широко распахивает ресницы, косится на дверь, будто боится, что кто-то войдет. Хотя я четко слышал, как она щелкнула замком, заходя.

— Не ломайся, никто не увидит, — говорю ей.

Она кивает с таким видом, будто сама бы ни-ни, но, раз я прошу, она на все согласна.

Пуговицу за пуговицей расстегивает блузку.

Под черной тканью на ней лишь лифчик из прозрачного кружева. Некоторое время любуюсь на ее стоящую торчком молодую грудь. Тяну руку, ныряю под левую чашечку бюстгальтера, сминаю мягкое полушарие.

— Ах… — тянет она.

Будто уже завелась от одного моего прикосновения. Оно было, кстати, ни разу не нежное.

Убираю руку, смотрю ей в глаза.

А Роза тянется к юбке, чуть ее задирает.

Как бы приглашает, чтобы потрогал и там.

Во баба дает!

Вот это я понимаю тяга к начальству.

К слову, я ведь ее туда еще ни разу… Только в рот.

Я, можно сказать, вообще невинный агнец, ведь, кроме Ульяны, никого в пилотку не жучил, как говорят близнецы. Целых двадцать лет! А то, что было до Ульяны, можно вообще не считать. Потому что не было почти ничего, ведь я был тогда юнец. Мы с женой вместе осваивали основы большого секса.

К слову сказать, в юности я никому, кроме Ульянки, не был нужен. Это уж потом по мере развития бизнеса и моего взросления вокруг начали виться бабы.

Но я кремень, ни одну в койку так и не уложил.

А то, что в рот, не считается. Все, что выше гениталий, — не в счет, это любой дурак скажет.

Короче, если сравнить меня с друзьями, мне памятник надо заказывать, как самому примерному семьянину.

Излишне верный, да.

А все-таки зачетная у Розы грудь. У Ульяны была не хуже вплоть до рождения близнецов, точнее до того момента, пока она не бросила кормить оглоедов.

Но стоит ли одна стоячая девичья грудь скандалов с женой? Совсем нет.

Проще Ульянку отправить на операцию.

Прелести Розы мне уже стоили слишком дорого. Один только ремонт машин обойдется в кругленькую сумму.

А все же до сих пор приятно от того, как Ульяна вчера отреагировала, увидев меня с Розой в машине.

Честно сказать, давно я не чувствовал себя настолько любимым ею.

Оно, конечно, лучше бы было, докажи она свои чувства в койке…

Тогда и надобность в Розе отпала бы сама собой.

Но уж как есть.

Роза тем временем с раболепным взглядом становится передо мной на колени, откидывает шоколадные пряди волос. Видно — готова к труду и обороне…

Прямо как тогда, в отеле.

Когда я, чуть пьяный и довольный заключенным контрактом, все-таки дал слабину.

Однако мне вовремя приходит на ум, что как-то это будет не по-людски увольнять девочку, которую только что выдолбил до гланд.

С сожалением отъезжаю на офисном кресле от красавицы на коленях.

Говорю четко поставленным голосом:

— Я люблю жену, поэтому ты уволена.

Надо видеть, как вытягивается лицо Розы в момент, когда я говорю ей об увольнении.

Она выглядит шокированной.

Даже не так — раздавленной одним лишь словом.

— Как это? — Она смотрит на меня, как на предателя.

Будто я обещал как минимум жениться и купить ей мазерати, а вместо этого отчаливаю без всяких оправданий. По-моему, девочка заигралась.

Поясняю ей:

— Мы с тобой развлекались, пока это не портило мне жизнь. Теперь это портит, и, уж конечно, я не допущу, чтобы наша интрижка нанесла урон моей семье. Поэтому тебе придется уйти, надеюсь на понимание.

Роза хлопает длиннющими ресницами и чуть не плачет. Это очень выглядит по-театральному, учитывая, что она до сих пор стоит перед моим рабочим креслом на коленях.

— Но как же так? — причитает она. — Я же так старалась, я же…

— Ты старалась, да, — хмыкаю с довольной гримасой и откидываюсь на спинку кресла. — И за свои старания ты получила большую премию. Я не поскупился…

— Вы думаете, я ради премии?! — пищит она. — Я из любви!

— Да прям уж, — хлопаю себя по коленке. — А ты всех своих боссов любила, у кого в рот брала, или это только мне так повезло? Я у своей жены единственный мужчина. Чистой ее замуж брал, девственница была во всех местах. А на тебе пробы ставить негде.

Роза впечатывает в меня возмущенный взгляд:

— Если вы думаете, что у меня был интим хоть с одним из прошлых работодателей, то вы заблуждаетесь. Проведите расследование! Ну! Убедитесь… Да, я не девочка, но почище многих…

— Что за бред, — отмахиваюсь от нее. — Еще я о бывшей любовнице информацию не собирал. Зачем оно мне надо. Мы хорошо развлеклись, но пора и честь знать, Роза. Ты играй, да не заигрывайся.

— Я не хуже вашей жены! — стоит она на своем.

— Вас даже сравнить нельзя, — раздраженно цежу. — Ульяна — чистый цветок, который принадлежит только мне. А ты…

— Никакая не чистая! — доказывает Роза, тыча в потолок указательным пальцем. — И вы — не единственный! Она каждый понедельник, среду и пятницу катается в гостиницу вам изменять. Глаза разуйте, Мигран Аветович, у вас рога похлеще, чем у северного оленя!

Я до хруста в суставах сжимаю ручку кресла правой рукой.

— Ты что несешь? Что за ересь?

— Вовсе не ересь! — обличительным тоном продолжает она. — Вы проверьте траекторию движения ее машины, она же туда на своей тачке катается. Вы что, вправду за ней совсем не следите? Так сильно доверяете? А вот зря…