Чтение онлайн

– Почему ты такой черствый и бессердечный? – горько усмехнулся Гвидон. – Неужели тебе самому не стыдно за свой поступок? Неужели ты не желаешь все исправить?

– Стыдно? Исправить? – оскалился Кощей. – Нисколько. Разрушения и хаос – это моя стихия.

– Печально, - пробормотал Гвидон, - но исправить разрушения тебе придется. А иначе народ взбунтуется, и в Красноград тебе дороги не будет.

– Да и не надо, - рыкнул Константин и добавил, - война неизбежна. Это точка. Далее я с тобой не поеду. Лешим передайте, что коня отпущу на границе. Недели через две-три ждите в гости.

Вот и все. То, чего с таким трудом добивался царь Гвидон, пошло прахом в одночасье. Эгоистичный, сумасшедший и коварный, вот все, что можно сказать про Кощея Бессмертного.

– Не волнуйся, царь-батюшка, выстоим, - ободряюще произнес Любозар, - как говорила наша сваха Аленка «прорвемся», вот.

Гвидон печально улыбнулся и медленно кивнул. Как же тут не волноваться, когда война на носу. Это вам не в оловянных солдатиков в песочнице играть. А тут еще жена, царевна Лебедь захворала. Нет, надо держаться, нельзя сейчас показывать слабость. Надо верить и надеяться на лучшее.

В себя приходить не хотелось. До меня периодически доносились голоса и обрывки фраз. Но открыть глаза и посмотреть, кто говорит и с кем, сил не было. Да и в сознание я приходила на пару минут не больше, а потом снова уплывала в забытье.

У меня болело все. Начиная от головы, заканчивая пальцами ног. Щиколотка, на которой было неизвестное повреждение, постоянно ныла, но меня от подобного дискомфорта спасало пограничное состояние между сном и явью.

Один раз я очнулась и услышала вокруг себя какую-то суету и нервный разговор. Три голоса были мне знакомы, они принадлежали Горынычу. Значит он успел, и у Константина не получилось припечатать меня об землю. Что-то мне подсказывало, что последнее приземление об оную я бы не пережила.

– Тащите ее в избушку! – суетилась правая голова Горыныча.

– Лисички-сестрички! – крикнула средняя. – Зовите лису и волка! Без них никак.

– Лисица же с волком не ладит, - нахмурилась левая голова. – Они в последний раз из-за куска вареной курицы чуть друг другу глотки не перегрызли…

– Молчи уж, - буркнула средняя. – Нам помощь нужна. Мы можем силу не рассчитать да и переломить ее словно веточку, а эти лохмато-клыкастые все как надо сделают.

– Что происходит?! – раздался писклявый голосок.

– Отпустите девушку, ироды! Опять вы за старое! – раздался еще один подобный голос.

– Террористы вы, во! – это произнес третий голос.

– Не серчайте лисички, - примирительно произнесла средняя голова. – Не ворованная она. Яга это. От беды уберегли, от смертушки. Ее Константин Бессмертный пришибить хотел, так мы не дали.

– Да, - подтвердила слова средней головы левая. – Он ее чуть об землю не расшиб, мы вовремя успели. Ух, какой бой был! Искры от используемой магии за километры видно было! А как она князевы сферы отбивала!

Да. Отбивала. Только ощущение такое было, что все эти сферы все равно в меня попали. Так сильно болело мое тело.

– М-м-м… - попыталась что-то сказать, но слова не шли.

– В себя приходит! – Засуетился Горыныч. – Несите в дом!

Меня осторожно опустили на какую-то лежанку, которая пахла хвоей, и поволокли по земле в неизвестном мне направлении. Глаза я так и не могла открыть. И что-то мне подсказывало, что правый глаз слегка припух. М-да… никогда еще меня так не отметеливали. Да что там, на меня никогда руку не поднимали! А уж, чтобы убить… Чувствую себя боксерской грушей. Ну или мешком с костями.

– Давайте сестры! Поднатужим! Ягушеньке помочь надо! – пискнула одна из… кажется, лисичек-сестричек.

– Ну Кощей, ну… - пискнула вторая лисичка. – Получит он у нас на… орехи!

– Да! – коротко произнесла другая сестричка.

– И куда лисица убежала… - стала сокрушаться первая.

– Дык, с волком опять, небось, шкуру неубитого медведя делят.

– Вот, казалось бы, главная лиса Кудыкиной горы, а все туда же, отношения выяснять…

– Так сестрички! Давайте, надо ее через крыльцо перенести…

Дальше я уже не слышала. Меня снова взяла в свои объятия темнота.

– А-а-а-а-а-а-а…!!! – закричала я, чувствуя, как все тело пронзает нестерпимая боль. –А-а-а-а-а-а-а-а…!!!

– Тише-е-е… - раздался голос в голове, и казалось… легкий ветерок прошелся по моим волосам, утешая и стараясь унять нестерпимую боль. – Терпи-и-и… - снова донес еле ощутимый ветерок. – Спи-и-и…

« Сны. В этом мире они всегда что-то значат. Этот был не исключением. Мне приснилась Варвара. Мы снова оказались у большого костра. Ало-рыжее пламя поднималось ввысь, стараясь, как и в прошлый раз, лизнуть полную луну. Дотянуться до далеких звезд.

– Прости меня… - шепнула прабабушка.

Сегодня она была одна, без своего сопровождения.

– Ты о чем? – нахмурилась я.

– Моя вина в том, что ты сейчас по грани ходишь…

– Не понимаю… - качнула головой.

Прабабушка подошла ко мне вплотную и провела чуть прозрачной рукой по моей щеке. По векам правого глаза. И я поняла, что она делает. Она пытается снять мою боль. Но она, боль, не утихала...

Из глаз Варвары потекли слезы. Они сбегали по бледным щекам. В этих маленьких дорожках играло отражение пламени. Из-за этого они казались огненными.

– Нет вины Князя в том, что он хотел сделать… - Варвара всхлипнула.

– Объясни, - нахмурилась я. Что она хочет этим сказать?

Женщина сделала шаг в сторону и показала рукой на пламя, которое бушевало за ее спиной.

– Смотри…

И я стала смотреть…

Пламя услужливо показало мне… Константина. Он стоял в кабинете Гвидона, и они о чем-то беседовали. Но слова доходили до моего слуха еле слышным шелестом.

– Это решит сложившуюся проблему, - произнес Гвидон. Он поднялся из-за своего стола и подошел к Князю. Тот стоял с другой стороны, упираясь ладонями о гладкую поверхность.

– Я делаю это не ради тебя, - сухо произнес гот. – Я делаю это ради нее.

– Она оценит, - сквозь зубы зашипел царь Краснограда.

Константин выпрямился, убирая руки со столешницы, и повернулся к Гвидону. Они оказались на опасно близком расстоянии друг от друга. Гвидон, к слову сказать, в росте Князю не уступал.

– Зачем ты втягиваешь в это Ягу? – прищурился Князь Дьявольской пустоши. – Ты же знаешь, насколько у нас сложные взаимоотношения.

– Ты же сам хотел ее поставить на место.