Чтение онлайн

Всю ночь она проворочалась и заснула лишь под утро. Благо, суббота была нечетной и нерабочей, поэтому Мира позволила себе отдохнуть и встать ближе к десяти, но с головной болью. Делать ничего не хотелось, голова раскалывалась, кусок в горло не лез, яркий свет солнца казался невыносимым - пришлось зашторить окна в зале и включить кондиционер.

Дети, будто вновь почувствовав ее боль на расстоянии, позвонили один за другим. Сын с невесткой позвали к себе, дочка, наоборот, собралась приехать сама. Но Мира хотела побыть одна, поэтому придумала несуществующий вирус. Зато Беллу Борисовну никакими микробами не возьмешь, и она примчалась через два часа после разговора, как всегда с анестезией и вкусняшками.

– Рассказывай от начала и до конца, - велела она, ставя на стол бутылку “Арарата” - официального спонсора Мириных расставаний.

Закончив остросюжетный и грустный рассказ о великой любви Дулатова к первой жене и его товарно-денежных отношениях с содержанками, Мира снова всплакнула, а Белла шумно выдохнула и заключила:

– Мда, из всего услышанного, я делаю вывод, что мужик твой - однолюб, но многоёб.

– Он уже не мой мужик, - потирая кончик носа салфеткой, сказала Мира.

Белла пожевала нижнюю губу и думала, думала, думала. Что-то в этой истории для нее не сходилось.

– Мира-джан, может, ты погорячилась?
– все-таки озвучила она свои мысли.
– Только не смотри на меня как на врага народа. Смотри сама, - принялась активно жестикулировать она.
– Он мужик очень взрослый, солидный, десять лет, как вдовец. Ничего не мешало свободному мужчине спать с женщинами хотя бы для здоровья и разрядки. Ну не могут они без этого. Мой Жорик в разводе семь лет, но я не буду ревновать его к прошлому, потому что у меня оно тоже есть.

– Твой Жорик платил женщинам за секс?

– Нет. Не знаю, - Белла сдвинула брови к переносице.

– Вот. А мой еще и содержал их. Сначала одну, потом другую, третью. Я даже не знаю, сколько их было за все годы. А так в его мире устроено, понимаешь?

– Понимаю чё уж там, я же гинеколог, - вздохнула подруга.
– Но он же ни на ком из них не женился. И ты сама говоришь, что серьезных отношений не было. А потом, почему ты веришь какой-то шмаре? Может, она соврала про “десятки женщин”?

– Может, и соврала. Но он не отрицал, что платил содержанкам. И в одном она права: Ансар до сих пор любит жену!
– воскликнула Мира и уронила лицо в ладони.
– Я ведь спросила его, кто я для него? А он молчал. Я все ждала, что он скажет хоть что-нибудь, что я что-то для него значу. Потому что люблю его.

– Мира-джан, ну не плачь, - Белла подбежала к ней и обняла за плечи.
– Я сейчас тоже расплачусь. Я вообще в последнее время стала слишком сентиментальной, чуть что так сразу в слезы. И ты туда же.

– Я дура, да?

– Нет. Почему?

– Что влюбилась в него слишком быстро. Он очаровал меня своей харизмой, силой, интеллектом, опытом. Господи, Белла, что он со мной делал! Вспоминать стыдно! И я поддавалась, была с ним слишком развязной, раскованной, откровенной. Разве так бывает в нашем возрасте? Ай!
– вскрикнула Мира, выпрямилась и погладила себя по плечу, которое больно ущипнула Белла.

– Хватит уже записывать нас в старухи. Ты мне лучше скажи, он написал, позвонил?

– Звонил. Несколько раз. Но я не взяла трубку.

– И?

– И он перестал звонить.

– Ой, Мирааа, - цокнула госпожа Бакунц и покачала головой.

– Я знаю, - всхлипнула Меруерт и несколько секунд молчала, а потом стерла с лица слезы.
– Всё, хватит с меня! Хватит! Больше никаких мужчин. У меня с ними не складывается. Не хочу больше отношений, любви и прочей дурости.

– Но в любви нет ничего дурного, - возразила Белла.

– Если она взаимная и чистая, то нет.

– Каждая история любви уникальная, Мира. Да, могут быть какие-то схожести, но каждая пара пишет свою историю - не похожую, оригинальную, иногда витиеватую, но свою. И может ваша - она такая. Сложная, немного странная, необычная, - Белла вздохнула.
– Будет грустно, если она закончится вот так.

Меруерт задумалась над словами Беллы и пришла к выводу, что у кого-то возможно так и есть, но писать из нее самой никудышный. Подруга еще немного посидела у Миры и вскоре засобиралась на встречу с Георгием. Оставшись в гордом одиночестве, хозяйка скиталась по комнатам, расставляя вещи по местам и протирая пыль. Ей нужно было занять себя чем-то, чтобы лишний раз не думать и не вспоминать Ансара. К пяти часам вечера она устроилась на диване в зале, включила телевизор и переключая каналы, наткнулась на “Красотку”.

– Да чёрт бы тебя побрал!
– пробубнила Мира, сжав в руке пульт. Казалось, Вселенная решила посмеяться над ней. Тем не менее Меруерт не выключила телевизор, а досмотрела фильм, еще и со всеми рекламными паузами.

На финальных титрах в дверь позвонили. Мира вздрогнула, лишь предполагая, кто может стоять за дверью. Гость как-то обошел домофон, значит, у него есть магнитный ключ от двери. Второй звонок оказался длиннее и настойчивей. Мира бросилась в прихожую, остановилась у двери, поправила растрепанные волосы и, наконец, открыла дверь.

– Что ты здесь делаешь?
– выдохнула Меруерт, увидев нежданного гостя.

– Привет, Мира. Впустишь?

Глава 46. Паразит

– Бахытжан, иди к себе домой, - взмолилась Мира, а он все стоял как истукан и смотрел на нее.

– Ты что заболела?
– обеспокоенно спросил он и шагнув вперед, оказался в прихожей с букетом роз.

– Заболела, - устало солгала она.
– Мне сейчас не до гостей.

– Понимаю, - кивнул Ниязов, но все равно не ушел, а как-то совсем по-хозяйски разулся, протянул руку, чтобы потрогать ее лоб.

– Что ты делаешь? Не надо, - Мира раздраженно одернула его ладонь и отошла.

– Я хотел помочь. Помнишь, когда ты болела, я делал тебе компрессы и…

– Бахытжан, остановись уже, - перебила бывшего мужа Меруерт.
– Я не в первый раз за этот год болею и прекрасно без тебя справлялась. К чему эта ностальгия?

Они стояли у коричневого комода в прихожей. Бахытжан опустил глаза и легонько постучал кулаком по поверхности, потом повернул голову и посмотрел на свое отражение в прямоугольном зеркале. Как, оказывается, он устал за эти месяцы - как лимон выжат. Работа вымотала, молодая жена высосала все соки, старший брат постоянно капает на мозги, а сын не хочет общаться, даже несмотря на перемирие. И самое главное - семьи, которая его понимала и принимала таким, какой он есть, больше нет. Бахытжан с сожалением вздохнул: