Чтение онлайн

От праведного гнева Беллы хотелось волком выть. Мире не нужна была карьера: ей достаточно было любимого дела, крепкой семьи и тепла семейного очага. Посыл подруги был понятен: она практически растворилась в муже, быту и заботах, думая обо всех, кроме себя. И вчера на нее словно ушат ледяной воды вылили: оказалось замок, который она построила, был из песка. Но набежала пенная волна и смыла его за секунду.

– В том-то и дело, - протерев нос бумажным полотенцем согласилась Меруерт.
– Он может себе это позволить. Он же ведущий хирург, мужчина в расцвете. И поверь мне, большинство в нашем окружении меня, пожалеют, а про него скажут: молодец, он Мире не изменял! Честно пришел и признался, что любит другую. А мне сорок семь. Я бабка!

– Так и мне сорок семь, - громко цокнула Белла.
– И я не старуха. Наоборот, я как хорошее вино - с годами только лучше.

Мира несколько секунд молча смотрела на подругу, а потом прыснула со смеху и снова уронила голову на стол. Она слушала, как шуршит пакетами Белла и поучает ее жизни: что крест на себе ставить рано, что пятьдесят для женщины - это новые сорок, что есть среди мужчин нашего возраста и даже старше те, у кого все хорошо работает - тут как повезет.

– Уж поверь мне, гинекологу. Ты не представляешь, сколько сейчас женщин сталкиваются с ранним или преждевременным климаксом. И это такой бич, - заявляет доктор Бакунц.
– Но медицина, к счастью, на месте не стоит, и можно препаратиками всё внутри поддерживать и любовью заниматься без боли.

– Белла, я не собираюсь ни с кем спать.

– Я и не предлагаю.

– Я всегда думала, я верила, что Бахытжан - мой единственный мужчина. На всю жизнь, понимаешь? С нашей первой брачной ночи.

– Ну, мая харошая, - специально добавив легкий армянский акцент, пропела Белла, садясь напротив Миры.
– Хочешь рассмешить Бога, расскажи ему о своих планах. Ты думала одно, а вон оно как вышло. Я тоже не ожидала, что Арамчик припрет домой шалаву, пока мы с Каринкой были на даче у моих родителей. А помнишь, как оно было?

Конечно, Мира помнила. Десять лет назад Белла поговорила с мужем по телефону, но тот вовремя не отключился, и жена услышала, как он шепчет пошлые словечки другой. Белка сорвалась с дачи, примчалась домой, а там - картина Репина “Не ждали”.

Открыв коньяк, Белла разлила его по низким пузатым бокалам и пригубила:

– Моя покойная бабка, - Бела поморщилась и откусила кусочек темного шоколада, - Мэри Тиграновна Бакунц сказала мне во время моего развода: “Беги от той воды, которая не шумит и не журчит”. Народная армянская мудрость. Бахытжан - тот еще тихушник, извини, конечно. Копил, копил все в себе, молчал, а теперь, видите ли, ему по-новому жизнь захотелось, цели у него другие. Блядские у него цели. Но совет да любовь. Главное, чтоб обратно не попросился.

На этих словах она сделала еще один глоток и взглядом заставила Миру тоже выпить.

– А может?
– спросила хозяйка, сжимая в руке бокал.

– Кто знает, какая еще моча ему в голову стукнет? Мой просился.

На столе снова заиграла мелодия мобильного, а на экране появилось фото Бахытжана с надписью “Любимый муж” внизу. Мира только сейчас поняла, что не переименовала контакт.

– О, вспомнишь “хавно” вот и оно.

– Тсс, - Мира приложила указательный палец к губам и Белла, хихикнув прикрыла рот ладонью.
– Да?

– Здравствуй, Мира, - услышав голос все еще любимого мужа, у Меруерт дрогнуло сердце. Никогда он так официально с ней не здоровался. А теперь обращается, как к чужой.

– Здравствуй, - тихо ответила женщина.
– Зачем звонишь?

– Хотел заехать забрать оставшиеся вещи, - он выдержал двухсекундную паузу.
– И надо обсудить развод и раздел имущества.

– Какой…- голос Миры предательски дрогнул.
– Какой раздел имущества, Бахытжан?

Глава 6. Кольцо

У Беллы глаза на лоб полезли, она бесшумно проговорила губами плохое слово и налила себе еще коньяку.

– Квартира была мамина, Мир. Но я помню все, что ты для нее сделала и давай просто продадим и разделим деньги? Ты сможешь взять двушку, я…

– Ты совсем с ума сошел? Ты меня гонишь из нашей квартиры? Мы же ремонт недавно сделали! Кухню новую установили. Ты, ты…

Она начала задыхаться от обиды и непонимания, откуда в нем внезапно появилась эта гнильца, ведь все эти четверть века они жили хорошо. Можно сказать, душа в душу. А теперь ей казалось, что она совсем не знает своего мужа.

– Мир, поэтому нам надо все обсудить и поделить честно. Мне тоже надо где-то жить.

– Тебе или вам?

– Мир…

– А знаешь что?
– снова взорвалась Меруерт.
– Давай. Обсудим. Поделим квартиру, общий депозит. Что ты там еще хочешь делить? Ложки-вилки-поварёшки? И кстати, дети хотят нас навестить в субботу. Расскажешь им, что ты меня бросил, разлюбил, квартиру хочешь продать. Они же рано или поздно все равно узнают. Так почему бы не в эти выходные?

– Ты им что-то сказала?
– строго спросил муж.

– Я?
– воскликнула она.
– Нет. Им скажешь ты. Ты же у нас решил начать новую жизнь!

– Мира…

Но Мира бросила трубку и в гневе швырнула ее на пол. Эта мгновенная, стремительная истерика была совершенно ей несвойственна, но все происходит впервые. Первая любовь, первая близость, первое предательство и первое разочарование.

– Он хочет продать квартиру?
– переведя взгляд с телефона на подругу, спросила Белла.

– Да. Видите ли она мамина, мы покупали ее на деньги от дома, который снесли. И вроде все справедливо, но так гадко.

– Это его молодуха науськала. Вот как пить дать!
– хлопает по столу Белла.
– Посмотрела, наверное, что хирург ведущий, машина хорошая, еще и квартира четырехкомнатная.

– Ты что?!
– с сарказмом воскликнула Мира.
– У них же любовь. Он сам так сказал: “Мы любим друг друга и хотим жить вместе”.

– Вместе она хотела жить в вашей четырехкомнатной квартире. Знаю я таких! Видела, когда работала в Перинатальном центре, как там молоденькие медсестрички и вчерашние студентки глазки строили взрослым дядям-хирургам! И дифирамбы им пели, и пирогами своими угощали, и в глаза томно смотрели. А потом семьи распадались, и эти седые мужики уходили к своим шлёндрам. Один даже жену с детьми из квартиры выставил и блядь свою туда заселил.

– А Бахытжан предлагает квартиру продать и деньги разделить, чтобы я себе двушку взяла, - сокрушалась Мира.

– Ну просто чудо какой честный и благородный мудак! Да что ты делаешь?

Меруерт отчаянно принялась снимать с безымянного пальца обручальное кольцо, с которым проходила весь день. Она боялась с ним расставаться, будто это могло что-то изменить и вернуть ей мужа. 27 лет она носила его и хранила верность Бахытжану и общим клятвам. А после этого звонка разозлилась не на шутку, осознав, что он не только не передумал, но и вообще поступает подло. Его слова вмиг отрезвели, а вот кольцо упрямо не поддавалось.