Чтение онлайн

Отупело разглядывая свою физиономию в зеркале, я думал, что мне нужен какой-то смысл жизни, цель, надежда на что-то… Лев был не прав — хирургия для меня всего лишь одержимость, но никогда не станет основным смыслом существования. Больше не станет. Работа давно уже не приносила удовлетворения. Даже тогда, в прошлой жизни. И я был рад сместившимся приоритетам. У меня ведь появилась Лиза, и мне захотелось простого человеческого счастья — дома, семьи, детей… Нет, легче тут мне определенно не стало. Меня продолжала жрать душевная боль потери и выворачивало от отвращения к самому себе и происходящему.

Умывшись, я вернулся в комнату, поглядел с отвращением на кресло, потом на кровать. Здоровая. Моль на ней казалась еще меньше и занимала от силы десятую часть. Кажется, утром меня будет ждать новый боксерский раунд, но было плевать.

Я слишком устал.

Растянувшись с тихим вздохом с противоположного края, я прикрыл глаза и вдруг поймал себя на том, что по привычке прислушиваюсь к сердцебиению девушки. Когда-то я так привык слушать сердце Лизы по ночам, что научился спать и слушать одновременно, подскакивая на любой приступ аритмии…

Но сердце Моли билось ровно, спокойно… И это постепенно охладило нервы, распуская их натянутые струны поперек грудной клетки, и я задышал глубже, тут же проваливаясь в глубокий сон.

***

Проснулась я от того, что меня тошнит. А еще неприятно ныла голова. Кое-как разлепив тяжелые веки, я вздохнула глубже и тихо застонала. Белый потолок не дал подсказок о том, как завершился вчерашний день и, главное, где. Только тут рядом вдруг послышался глубокий вздох, и подо мной дрогнул матрас.

— Судя по стону и тахикардии, тебе очень хреново, — констатировал Князев хрипло, и я раскрыла в ужасе глаза, замирая. — Вот только не разгоняй свое сердце сильнее, а то тебя сейчас еще и вывернет.

Я закрыла глаза и тяжело сглотнула, стараясь успокоиться. Действительно, чего уж нервничать? Я просто в кровати с Князевым после того, как избила его, навязалась с разговором за ужином и налакалась до потери сознания.

— Держись, Лара. Мы оба знаем, что ты сильная, — веселился он.

Гад.

— Вы всегда такой добрый после ночи с пьяной ассистенткой? — сдавленно поинтересовалась я, соображая, что лежу под одеялом в одном белье. Осознать всю глубину задницы, которая рисовалась на фоне апокалипсиса моей профессиональной карьеры, было, к счастью, сложно из-за головной боли.

Я раскрыла глаза снова, осторожно поворачивая голову. Мои вещи были аккуратно сложены на тумбочке рядом с кроватью, а на полу обнаружилось ведро. А он знает толк в пьяных ассистентках в своей кровати.

Нет, между нами ничего не было, конечно же.

Я бы помнила.

Потому что я помнила все — и как хамила ему в кафетерии, и как он пытался вернуть меня в мой номер, но не смог получить его внятных координат. И в какой момент вырубилась. А Князев вряд ли настолько отчаялся, что позарился бы на бесчувственное тело. А раздел, вероятно, ввиду того, чтобы я не заблевала единственные шмотки, которые у меня тут были. Предусмотрительно и почти заботливо.

Оглядевшись, я сообразила, что двери из комнаты открыты, а Князева нет по близости. И я было подумала, что это фора, чтобы одеться и убраться, но у меня ничего не вышло.

— Ляг, — послышалось позади, и я подскочила с джинсами во взмокших руках.

— Вы смерти моей хотите, — прохрипела я, хватаясь за грудь. Стесняться его и не подумала — что он там не видел? Хотя… — Вы сами меня раздевали?

Только тут я заметила, что он направляется к кровати с капельницей.

— Я сказал тебе лечь, — холодно повторил он приказ, и я повиновалась. Было слишком плохо, чтобы соревноваться в остроумии. — Сам, конечно.

— Почему «конечно»? — скосила я на него взгляд, пока он устраивал систему рядом с кроватью.

— А кто? — раздраженно зыркнул он на меня. — Как ты себе это представляешь — я зову охранников, чтобы они тебя раздели?

— Чувствуете вину? — вздернула я бровь.

— Как тебе сказать… — покачал он головой. — Я не ожидал, что тебя так срубит от бокала. Ну и ты тоже хороша. Не умеешь — не берись, знаешь такое?

— Если очень хочется, то можно — знаете такое? — огрызнулась я. — Да и вы были весьма убедительны!

Тут он ввел иглу в вену, а я не сдержала стона.

И наши взгляды неожиданно встретились. А дальше произошло странное. Просто я упрямо вознамерилась его переглядеть, а ему не составило труда принять вызов. И мне показалось, что он усмехается. Глазами. Снова.

— А вам повезло — след от моего удара почти сошел.

— Кофе будешь? — И он отвел взгляд.

— Воды можно?

— Сейчас.

Вот и что мне делать? Благодарить его? Извиняться? А в каком порядке? Но когда Князев вернулся со стаканом, все решилось само собой.

— Спасибо. И простите, что наговорила вам грубостей вчера.

Он не отреагировал. Проверил колесико капельницы и развернулся к дверям, собираясь выйти.

— Это значит, что не простите? — бросила ему в спину.

Он обернулся, являя мне прежнего Князева без улыбки во взгляде.

— Мне нужно готовиться к операции, — снизошел до холодного ответа.

Я только успела широко раскрыть глаза, а Князев отвернулся и вышел. Вот и что это? Только что был человеком, а через минуту — уже равнодушный хирург, которому снова нет дела ни до кого.

— А как же кофе? — тихо усмехнулась я себе под нос, откидываясь в подушки.

— Кофе на столе, — вдруг послышалось из кабинета, и я вжала голову в плечи:

— Спасибо!

Но ответом мне стал щелчок замка двери его кабинета.

***

Летучка на тему предстоящей операции прошла своеобразно. Сам Князев не подавал вида, что следы от моего удара его как-то смущают. Я же не знала, куда деть глаза и старалась не дышать вовсе. На меня косились все, давая понять, что авторство отметин на лице главы хирургии всем хорошо известно. Сава вообще неприкрыто усмехался, встречаясь со мной взглядом. Я же пыталась сосредоточиться на сути собрания.