Чтение онлайн

— Убирайся, — эмоций так много, что я могу сказать только это одно слово.

— Оль, уходишь ты. Мой дом мне нравится, я его строил и хочу в нем остаться. А тебе я купил квартирку. Тебе одной с головой хватит.

— Нет. Я никуда не уйду из дома, — подражая его тону, говорю медленно, четко проговаривая каждое слово. — Если ты решил разводиться, так собирай чемоданы.

Влад склоняет голову набок, смотрит на меня как на диковинного зверька. Он не привык, что я перечу.

У нас в принципе скандалов в семье не было. Мы все всегда решали мирно. Я никогда не позволяла себе в открытую ему перечить. Впрочем, и поводов особенно не было. Мы смотрели в одном направлении, у нас были общие цели, так я думала.

— Я так решил. Ты покинешь этот дом, — голос режет холодом.

— И не подумаю, — подхожу к шкафу, беру первые попавшиеся вещи, затем покидаю комнату.

Мне надо одеться, чтобы чувствовать себя уверенней.

Он будто специально подгадал момент, когда я обнажена, раскрыта и наиболее уязвима.

Забегаю в ванную. Быстро одеваюсь.

Умываюсь, руки дрожат, внутри ярость. Я за нее держусь, потому что знаю, потом нахлынет боль, будет хуже. А я не должна показывать ему слез.

Слышу, что муж чем-то гремит.

Что он там делает?

Плевать. Из дома я не уйду. Да, строил его Влад, по нашим с ним идеям, мы вместе дизайн продумывали, тщательно выбирали все вплоть до мелочей. И потом, когда ремонт делали, тоже все вместе решали.

Этот дом наполнен счастьем нашего мирка, которое он разрушил. И я не позволю привести сюда его новую пассию.

Кто она?

А судя по его реакции — это не Злата.

Выхожу из ванной. Не все же мне там сидеть.

Шум продолжается.

— Ольга, вещи на первое время в сумке. Остальное себе купишь, деньги у тебя есть. Надо будет, еще подкину, — слышится из нашей спальни.

Заглядываю в нашу комнату.

Влад вывалил на пол содержимое моего шкафа. Хаотично покидал в чемодан какие-то мои вещи и сейчас его закрывает.

— Я тебе сказала, что никуда не собираюсь!

— Не усложняй все. Хотя бы из уважения, сколько я всего для тебя сделал. В благодарность могла бы просто тихо уйти и не трепать мне нервы. Решила зубы показать? — усмехается. — Не выйдет, Оль. Нет их у тебя. Ты кусать не умеешь. Ты тепличная, изнеженная дамочка.

— Посмотрим, Влад. Ты не знаешь, в кого превращается женщина, если ей ломают крылья?

— А у тебя были крылья? — заливисто смеется. — Все, что у тебя было, так это я, твой муж, который научил тебя верить в себя. Пользуйся, мне не жалко. Но не смей мне палки в колеса вставлять. Будет хуже, — смех резко прерывается, снова лед в глазах меня кромсает.

— Хуже? Серьезно? И что ты сделаешь?

— Для начала, — подходит ко мне и в мгновение ока взваливает себе на плечо. Несет в коридор, будто я перышко и ничего не вешу. — Вынесу тебя из дома.

— Отпусти меня! — пытаюсь вырваться.

Но Влад огромен, мне с ним не справиться.

Открывает входную дверь и ставит меня за порог. Захлопывает перед носом.

Пока я прихожу в себя от очередного шока, муж снова появляется на пороге с моим чемоданом.

Швыряет его на ступени.

— Стой, — берет меня за руку. — Сейчас Тихон отвезет тебя, покажет новое жилье.

Я задыхаюсь от беспомощной ярости. Ясно, что это я так не оставлю. Но сейчас я ничего не могу сделать, меня просто выкидывают, как старую ненужную вещь из собственного дома.

В ворота въезжает белоснежная машина. Не наша.

— Рановато, — бурчит себе под нос Влад. Хватка на моей руке не ослабевает.

Водитель выходит и открывает заднюю дверь, показывается рука с длинными розовыми ногтями, затем белоснежный высокий сапог, потом белокурая голова.

— Владик! А я раньше решила приехать! — пищит тоненький голосок. Она переводит взгляд на меня. — Ой, вы еще тут, тетя Оля.

Я оборачиваюсь к мужу, пренебрежительно спрашиваю:

— Влад, ты решил залезть на дочь Златы? С матерью не вышло, решил попытать счастья с ее дочерью?

— Бред! — муж восклицает слишком эмоционально. Дергает головой.

— А ты какими судьбами тут, Азалия? — едко спрашиваю. — Не рано ли тебе по престарелым дядям бегать? Мама и папа в курсе?

На свадьбе ее не было. Хотя она была приглашена вместо со Златой, ее мужем и их старшим сыном.

Азалию я видела редко. Практически с ней не общалась. Да и с ее матерью старалась свести общение к минимуму.

Моя дружба с ней давно прервалась. А вот Влад с их семейством общался плотнее. Особенно с мужем Златы, с которым их связывали общие проекты. Потому мне приходилось их созерцать на общих мероприятиях, встречаться в ресторанах, да и наши дети неплохо общались. Я же перекидывалась со Златой дежурными фразами, и старалась держаться в стороне.

Ведь Влад годами меня уверял, что его чувства к Злате остались далеко в прошлом. И доказывал снова и снова, как он мной дорожит.

— Не злитесь, тетя Оля, — она расстегивает белоснежную шубку, демонстрируя внушительное декольте, над которым явно постарались пластические хирурги.

Как по мне они даже перестарались, потому что для хрупкой фигурки грудь выглядтит слишком уж массивной.

Рассматриваю Азалию придирчиво. Она очень похожа на Злату в молодости. Белокурые длинные волосы, курносый носик, пухлые губки бантиком, идеальные бровки. Такая точеная куколка.

Только у Златы все было натурально, выглядело естественно, а Азалия напоминает мне плохую копию.

Но есть четкое ощущение, что она в своей внешности старается подражать матери в молодости.

Только зачем?

— Ольга уже уезжает, — цедит Влад.

Как раз из гаража въезжает водитель на нашей машине.

— Я и не знала, что ты Азалию ждешь, ты мне ничего не говорил. Хотя да, не до слов было, ты же меня так хотел, что едва в дом зашли как зверь накинулся! — заявляю ехидно.

У мужа бровь дергается. В холодных глазах вспыхивает злость. Сжимает мою руку сильнее, будто сломать хочет.

— Ой, шутница вы, теть Оль, — Азалия машет ручкой, хихикает, так наигранно и мерзко. Ужимки ее матери, но у Златы это выходило естественно, а дочь жалко пародирует. — С вашим диагнозом вам о сексе только вспоминать можно. Но ничего, теперь всем будет хорошо. И я не специально, — кривит милейшую, виноватую рожицу, — Я к вам очень хорошо отношусь. Но мы просто с Владом любим друг друга. Вы же не будете стоять на пути наших чувств? — хлопает огромными ресницами.