Чтение онлайн

Пока Николай произносит речь, Леонид подводит меня ко входу в студию.

— Я знаю, ты справишься, — берет мое лицо в ладони. Долго смотрит в глаза, будто гипнотизируя неоновым сиянием на удачу.

А потом легкий, быстры, невесомый поцелуй в губы.

И я уверенно вхожу в студию.

— Ты что тут забыла! — лицо Златы становится еще зеленее. — Неудачница!

— Так ты трусливо сбегаешь, Злата? — занимаю свое место на диванчике, закидываю ногу на ногу. — Или поговорим?

— Сбегаю? — Злата горделиво вздергивает подбородок. — От тебя? Оль, если и есть тут завистник, так это ты. Не удивлюсь, что вот это все, — обводит зал рукой, — Твоих рук дело. Так и не дала тебе моя слава покоя. Не смирилась, что осталась на обочине жизни. Ты держалась за семью, ведь другого ничего не было. Да только твои дочери тянуться ко мне, муж больше четверти века сходит по мне с ума. А ты так и осталась не у дел. Жалкая. Ни карьеры, ни семьи. Ничего. Ноль.

Она возвращается на диванчик. Смотрит на меня свысока. А в глазах плещется неприкрытая ненависть. Раньше она ее скрывала, сейчас же позволила ей вырваться наружу.

— Только ты забыла один нюанс, Злата, — смотрю на нее с усмешкой, — Ты так меня и не победила. Ты воспользовалась ситуацией, но ты навсегда осталась номер два. И это тебе так и не дает покоя.

По вспыхнувшему взгляду понимаю — попала в точку.

— Серьезно… Да, ты…

— Ольга, — ведущая перебивает ее. — Чтобы нашим зрителям была понятна ситуация, расскажите свою историю.

— Историю неудачницы, — фыркает Злата.

— Если ты считаешь, неудача в том, что я не выбрала твой путь. То, пусть так, — беспечно пожимаю плечами.

Рассказываю свою историю. Мы с Леонидом все обговорили, как лучше подать, что говорить. И сейчас у меня нет волнения, за мной правда.

Потом выходит Максим. Он все же решил выйти, хоть это знатно отразиться на его репутации. Он рассказывает про свою мать.

— Ты просто воспользовалась случаем, захомутала себе богатого парня. Ты вон на Максима с дыркой в кармане не посмотрела. Тебе Влада подавай. Ты хуже, Оль. Прикрываешься добропорядочной, и скрываешь свое истинное корыстолюбивое лицо.

— Я бы сказала, что полюбила человека. Но ты не знаешь и не понимаешь смысла этого слова. Не вижу смысла с тобой спорить, — смотрю на нее как на пустое место.

— Нашей передаче удалось найти девушку, которая в то время тренировалась вместе со Златой и Ольгой. Встречаем Ингу! — говорит ведущая.

Ингу я помню хорошо. Она была твердым середнячком, не рвалась в лидеры. Была тихой, спокойной, дружелюбной. Мы с ней не были подругами. Но и врагами точно не были.

— Вы все отбросы решили собрать? — шипит Злата.

По тому как меняется ее лицо, я понимаю, что Ингу она точно не рада видеть.

— Злата подмазывалась к нашей тренеру постоянно, — начинает Инга. — Она девочек сдавала, если мы где-то ошибалась, или проказничали. А иногда и подставляла, плела то, чего не было. Валентина Евгеньевна ее из всех выделала. Хоть при нас старалась этого не показывать. И я подслушала их разговор, как Евгеньевна убеждала Злату, что первое место за ней. Они строили планы, как покорят весь мир. И решали, как вывести из строя Олю. Тренер была за менее радикальные методы, а Злата настояла, чтобы коньки испортили. Они тогда меня засекли. Поняли, что я все слышала. Стали угрожать… а я испугалась… Прости, Оль… я как-то не думала, что так все получится…

— Ты врешь, дрянь! Это просто слова! — выкрикивает Злата.

— Не врет, — качает головой Анна. — Другая ваша подруга видела, как вы, Злата, караулили вход в раздевалку. Потом из нее вышла тренер. Мы подготовились, опросили многих. К сожалению, время программы ограничено, но все материалы мы обязательно выложим на нашем сайте и предоставим всем желающим.

— Вы просто меня очерняете! Завидуете моему успеху! — фыркает.

— Конкурентку вы устранили. Но этого же вам показалось мало. Ольга все равно вам не давала покоя. И при малейшей возможности вы старались ей насолить. Вы разнесли грязный слух, что Ольга больна бытовым сифилисом.

— Так она больна, — Злата аж с диванчика вскакивает. — Это мне ее муж сказал!

— И вы поспешили разнести этот слух по миру. Наша программа попросила Ольгу пройти независимое исследование. И, — на экране появляются результаты. — Она абсолютно здорова. Ничего подобного не было. Но репутация ее знатно испорчена вами.

— Мне так сказал ее муж! Еще раз вам говорю! Хватит на меня всех собак вешать!

— Но ведь и это еще не все, — Анна делает паузу. — Вы приложили максимум усилий, чтобы настроить дочерей Ольги против матери.

— Бред!

— Что ж у нас в гостях младшая дочь Эрика. Послушаем, — Анна поворачивается в сторону входа.

И действительно я вижу свою дочь. Щеки у нее пунцовые, видно, как она волнуется. Несмело проходит в студию.

— Здравствуйте! Я… я… — затравлено смотрит на меня, — Я очень виновата перед мамой… Она не заслужила всего того, через что мы все заставили ее пройти… Мама, — Эрика подходит ко мне, берет мою руку, целует ее. — Мамочка… прости меня…

Щеку мою огнем обжигает. Поворачиваю голову и вижу за кулисами у входа взгляд темно-синих глаз Леонида.

Четко осознаю — это он поговорил с моей дочерью.

— Но сейчас… — Эрика оборачивается к залу, — Сейчас я все расскажу!

— Эрика, зачем ты их слушаешь. Они просто запудрили тебе голову. Я же твоя подруга, и всегда хотела тебе добра, — поет слащавым голосом Злата.

— Все! Хватит! Ни слова больше! — шипит на Злату. Вновь возвращает взгляд ко мне, потом растерянно смотрит в зал. Она не садится, продолжает стоять. — У меня замечательная и любящая мать. Лучшая. Мне повезло. Понимала ли я это? Нет, — сокрушенно качает головой. — Я в детстве сильно болела. Больницы сменяли одна другую, а неизменным оставалось одно — мама всегда была рядом. И папа… но отец уходил на работу. Он приходил, когда было свободное время, приносил подарки, баловал, и он ассоциировался с праздником. А мама… мама воспринималась как обыденность. Как неизменная константа. Она просто всегда была рядом. И мы с сестрой перестали это ценить. Я сама не знаю, когда все стало меняться, когда мы с сестрой слушали восторженные рассказы папы о Злате. Как он говорил, что она эталон женственности и надо быть на нее похожей. Мы сначала не придавали этим словам значения, не рассказывали маме. Мы росли, победили болезни, виделись со Златой не так часто, но каждую нашу встречу она превращала в нечто особенное. В праздник. Она сверкала и искрилась, рассказывала о своей интересной жизни, и постоянно бросала шпильки в маму. Такие милые, казалось бы, незаметные. Что она посредственность. Она потеряла себя на кухне. Мы не должны такими стать. И папа… который смотрела на Злату, — Эрика закусывает губу, — Как на богиню. И мы смотрели, ведь наш папа-герой не может ошибаться. А приходили домой, там была уютная любящая мама, привычно. А душа тянулась к празднику, к той жизни. И слова Златы, что нельзя как мама зарываться в семье. Мы с сестрой достойны большего. Ира… она старше, она… — машет рукой. — Не буду о ней. Неправильно это. Она моя сестра. Буду о себе. Как-то папа предложил мне помочь ему. Сказал, что этим мы обеспечим себя на всю жизнь. Он сказал, что больше не может жить с мамой. Ему сложно. Он ее не любит. Сказал, что не обидит ее, обеспечит всем… А мы же достойны большего… Я не знаю, — запускает пальцы в волосы, взъерошивает их, — Чем я думала, почему согласилась. Все казалось правильным, мы все получим то, к чему стремимся. Я помогу своему любимому папе. Ведь он тоже заслуживает счастья, настоящей любви. А мама, ей же много не надо, почему-то казалось, она так и останется в нашей жизни. В голове сидели слова Златы, что мама застряла в каменном веке, и нам нельзя стать на нее похожими. Мама непонятно, где подцепила сифилис, мама скатывается, стала грязной, она потянет нас в свое болото. Очень некрасивые намеки, недомолвки… которым по чему-то верили, додумывали, делали позорные выводы. А сейчас глядя на передачу за кулисами, я поняла, что становлюсь похожей на Злату… Мне стало страшно. Я ведь… я вышла замуж за ее сына. Он хороший парень, который был лишен любви матери. Он жил за границей. И сейчас сам не понимает, как его используют. И я в том числе. Я не люблю своего мужа… я рискую испортить себе жизнь рядом с нелюбимым человеком. Себе, ему, я обидела мать, я требовала от нее бабушкину квартиру, делила ее украшения… И была уверена, что мать мне должна, ведь она живет для нас с сестрой, что ей надо… Мама, — подходит ко мне, приседает на корточки, прижимается к моей руке. — Как же я виновата… прости меня… Я только сейчас понимаю, сколько ты для нас делала. Ты нам жизнь отдала… а мы…

В глазах дочери боль. Я чувствую ее раскаяние.

Материнское сердце сжимается. Но я не могу не отметить одной детали — в своем рассказе, она старательно обходит отца. Затрагивает по касательной пытаясь его не очернить. И сестру не стала закапывать.

Ее понять можно, Влада девочки всегда любили. И сейчас Эрика разрывается между правдой и Владом, который одержим Златой.

Но и просто все забыть я тоже не могу. Хоть и понимаю, как дочери было не просто сделать этот шаг.

— Эрика, кто тебя надоумил нести этот бред! Я тебе доверила своего сына! Как ты можешь так со мной поступать! — изображая обиду в голосе всхлипывает Злата.