Чтение онлайн

Святослав сидит к нему спиной, отвернулся в кресле к окну. До него доносится фраза:

— Только аборт. Это однозначно. Все решено, — резко разворачивается в кресле, услышав шаги. — Ладно, потом перезвоню, — сбрасывает вызов. Смотрит лениво на Влада, — Чем обязан?

— Что там с договором по Ярушеву? Я не вижу бумаг, хоть встреча была.

— Еще не готовы. Позже тебе закину.

— Ты видимо занят другими делами. Кого это ты на аборт отправляешь? Любовницу? Ты зачем так с женой? — Влад понимает, что не его это дело.

Срабатывает триггер его недавнего развода, беременности Азалии. И еще перед глазами Регина — жена Славы. Очень хорошая женщина, не заслужила она такого…

— Тебе какое дело? Я лезу в твою личную жизнь? Нет, — смотрит на него с кривой усмешкой. — Вот и ты не суй свой нос, куда не просят.

— Ты совершаешь ошибку. Развод по тебе же и ударит. Я это все уже прошел.

— А кто сказал, что я собираюсь разводиться? Влад, это только ты мог горячку пороть. У меня все под контролем.. Ты сам в лужу сел, еще и мне советы раздаешь. Это у тебя беременная любовница, которая тебе не сдалась. У меня все иначе. Жену в стойло поставлю. Пикнуть не сможет. И вообще, я не намерен перед тобой отчитываться. Договор будет к концу дня. Сделай милость, исчезни из моего кабинета.

— Чем выше твое самомнение, тем больнее приземлишься. Но ты прав, не мое это дело, — Влад хлопает дверью и уходит.

Отец хочет, чтобы они с братом нашли общий язык. Слава как может выслуживается. Но правда в том, что никогда между ним со Славой не будет взаимопонимания.

Но Влад сделает все, чтобы доказать отцу — он лучше. Именно сейчас ему хочется, чтобы отец им гордился.

Оля

Сжимаю стаканчик кофе в руках и смотрю на лед. Еще недавно тут было море зрителей, шли соревнования. И я пропитывалась их духом. Вела трансляцию и потом брала интервью у победителей.

Обожаю свою работу. Никогда не думала, что телевидение меня так увлечет. А сегодня еще и фигурное катание… Оно всегда будет занимать особое место в моем сердце.

Практически все уже разошлись. Я осталась. Мне сейчас нравится эти тишина и созерцание льда.

Счастливая грусть…

Да, я могу сказать, что сейчас мне хорошо. Эти полгода многое изменили в моей душе, помогли открыться заново. В основном была работа. Очень интересная. Я наслаждаюсь тем, что делаю. Я радуюсь успехам дочери. Эрика не подвела, и все мои сомнения развеялись, она встала на правильный путь.

Ира… Ира навсегда останется моей болью. Около месяца назад я с коллегами была в ресторане. Было весело и душевно, пока мой взгляд не наткнулся на вошедшую парочку моя дочь под руку с мужиком лет шестидесяти, пузатым, потным с сальными глазками. Ира меня заметила, гордо вздернула подбородок и громко сказала своему спутнику:

— Лапуш, пойдем отсюда, тут ущербные людишки сидят. Я не хочу быть в их обществе, — смотрела на меня надменно и с чувством превосходства.

Не знаю, сколько времени пройдет, пока жизнь чему-то научит Иру.

Я рассказала Владу. Он попытался поговорить с дочерью, но был послан. Она сказала, что у нее жизнь, к которой она стремилась, и чтобы мы с Владом заткнули свои завистливы рты.

Она катится по наклонной, и нам ее не остановить.

А с Владом у нас постепенно налаживаются отношения. Мы не чужие люди. Общаемся. Но он прошлое… И я отпустила.

Сейчас глядя на лед, могу это точно сказать. Нет возврата к прошлому. Хоть я желаю ему найти себя и стать счастливым. Но вместе нам быть не суждено. Наша любовь порвалась, надломилась и раскололась. Ее не склеить.

— Чего грустишь? — раздается тихое над ухом.

— Лень, напугал! — оборачиваюсь, едва не расплескав кофе. — Ты как подкрался?

— На самом деле, ты просто ушла в себя, — перепрыгивает через сиденья и присаживается рядом.

— Скорее всего, — соглашаюсь. — А ты как тут оказался? Ты же вроде не собирался лететь.

С Леонидом мы общаемся часто. По работе, вне работы. Он очень приятный собеседник, мне нравится с ним болтать, советоваться, душа отдыхает.

Еще он научил меня кататься верхом. И мне очень нравиться бывать у его родителей. Мы время от времени выбираемся к ним, порой я захватываю с собой Эрику. Ей тоже понравились эти милые люди. Запах домашнего уюта, мне особенно близок.

— Тянет меня… — глаза вспыхивают неоновым светов. — Оль, а давай покатаемся? — кивает на лед.

— Нет, — мотаю головой. По спине страх прокатывается.

Я люблю лед. Обожаю. Но после того случая я так ни разу и не встала на коньки. Не каталась, только смотрела. Какой-то барьер, который не преодолеть.

— А если да!

— Лень, отстань! — отмахиваюсь.

— Оля, Оля, — встает с места, куда-то идет за мою спину, — Не в твоем духе бояться.

— Я не боюсь… просто…

— Боишься. И ты преодолеешь, я знаю, — возвращается в поле моего зрения. В руках коньки держит. — Сейчас переобуем твои ножки, — присаживается на корточки.

— Нет!

— Не спорь, — а глаза такие лукавые, хитрющие.

Мне страшно, а ответить отказом не могу. После его слов, лед еще сильнее манит.

Леонид снимает мою обувь, надевает коньки.

— Не так надо шнуровать! Иначе! — берусь за шнурки сама, и пальцы помнят. Работают быстро, словно и не было этого перерыва длиною в полжизни.

Леонид подхватывает меня на руки и несет вниз. Где сверкает лед. Прекрасный. Совершенный. Именно в танце, становясь одним целым со льдом, я была самой счастливой, я была самой собой.

Ставит меня у входа.

— Ваш выход, Ольга.

Адреналин взрывается, страх и предчувствие дикого восторга.

Ступаю одной ногой, второй. Одно неуверенное движение, а дальше… лед меня принимает. Катаюсь, тело не забыло, оно многое помнит. Хоть, конечно, я уже не та беззаботная молодая девчушка.

Эти ощущения… они возвращают мне утраченную часть меня. Ту без которой, я все же не могла быть цельной.

Я забываю обо всем и просто отдаюсь во власть льду. Как же мне это нужно было. Я ведь сама не понимала до конца насколько.

Я делаю выпад и оказываюсь в руках Леонида.

— Ты всегда будешь первой, Оль. Лед это твое. Капец! Глаз не оторвать!

— Ты на коньках! — замечаю, это только сейчас.

Я растворилась в ощущениях. А он успел их одеть.

— Я пытаюсь соответствовать.

— Но кататься ты умеешь, — замечаю, что он уверенно держится на льду.

— Отец научил. Сказал, я подрасту и буду так кадрить девочек.

— И ты, конечно, воспользовался его советом! — смеюсь.

— Нет. Не доводилось, — серьезно смотрит на меня. — Но сейчас я готов низко кланяться отцу, что когда-то научил. Ведь самая дорогая моему сердцу девочка тут, а я мог остаться за бортом, не умей я кататься. А так я могу предложить, — проводит кончиками пальцев по моей щеке, — Могу предложить, закончить сольную партию, а перейти в парное катание.