Чтение онлайн

— Если честно, то даже не знаю, как вам все объяснить, лиера.

— Словами объясняйтесь, молодой человек, словами! И какого черта вы вышибли нашу дверь? Что, в пещере привыкли жить? Вежливо стучать вас не научили?

Громила сначала опешил, растерянно хлопая своими глазищами, а потом задрал голову вверх и расхохотался. Рядом странно похрюкивал Айсберг, словно пытался сдержаться, чтобы не присоединиться к этому темненькому.

— Великий, Лаатин! Меня так в детстве даже мама не отчитывала! — мужик, утирая слезы рукой, продолжал похихикивать — Шай, как дела у нашей малышки?

Малышки? Я аж чуть не взорвалась от возмущения. Ввалились тут не званные, двери сломали, и уже сразу «малышка»! Да я их в первый раз вижу, уверена, Эва тоже. Я открыла рот, чтобы высказать все, что я о них думаю, но этот гад белобрысый, который Айсберг, молниеносным движением руки, двумя пальцами сжал мне губы. Выдохнуть я не успела, а потому щеки раздулись до неимоверных размеров, и я стала похожа на испуганную рыбу-шар. Холодные серые глаза смотрели на меня с укором. Я сдулась.

— Плохо, Лей. Очень плохо. Перехода она не переживет. Нужна срочная энергетическая подпитка. Когда ваша связь так неожиданно прервалась, ее энергетические каналы, не выдержав такого натиска после. э-э-э. двойного натиска. частично разорвались, где-то схлопнулись. Мне нужно уйму времени, чтобы все исправить. — донесся встревоженный голос второго белобрысого.

О чем он говорит? Какие каналы? Я растерянно смотрела на Айсберга, а он. Он начал раздеваться! Вот так — молча! Расстегнул свою странную, похожую на фэнтезийные доспехи, кожано-железную сбрую стального цвета, не глядя, кинул ее на кресло, и начал шустро расстегивать белоснежную тонкую рубашку. Я шокировано отвернулась, не зная, что мне делать. А потом с возмущением повернулась обратно. И уткнулась уже в голую грудь, с прорисованными литыми мышцами. Руки Айсберга легли на ремень брюк. Судорожно вдохнув, зажмурилась и выпалила:

— Что вы собираетесь делать? Неужели ее беспомощное состояние для вас повод воспользоваться ситуацией?

На мое горло легли холодные пальцы и чуть надавили. Сама я была буквально вздернута вверх. Воздуха стало катастрофически не хватать, я, слабо трепыхаясь, распахнула глаза. Айсберг был в бешенстве, о чем говорил серебристо-голубой огонь, пылающий в его глазах, на расстоянии пары сантиметров от моего лица.

— Запомни, лиера, ни один из нас, да и вообще ни один мужчина нашей расы, никогда не опустится до того, чтобы принуждать женщину. Тем более не станет, как ты выразилась — пользоваться ситуацией — он говорил тихо, но его голос проникал в каждую мою клеточку ледяной стужей.

Мне стало жутко, словно меня замораживали изнутри.

— Саяр, отпусти девушку — к нам подошел темненький — Ты же видишь, она беспокоиться за свою… э-э-э… А кем вам приходится наша шейла?

Айсберг, которого как, оказалось, зовут Саяром, разжал пальцы, и я осела на ковер. Ну и хватка у мужика — потерла ноющее горло. Тут же была подхвачена под мышки темноволосым и поставлена на ноги. Черт, я такая мелкая по сравнению с ними, что они меня таскают, словно куклу. От своего сравнения поморщилась.

— Сестра она мне — прохрипела я.

Темноволосый окинул меня взглядом, повернулся, посмотрел на Эву, потом прищурившись снова внимательно посмотрел мне в глаза.

— Шай, Саяр, сделайте, что сможете. А я пойду, попробую наладить контакт с. гм…местным населением.

С этими словами, черноволосый подхватил меня на руки и вынес из комнаты. За закрывающейся дверью спальни Эвы остался уже полностью обнаженный Саяр, и раздевающийся. Шай.

Мужчина уверенно двигался по коридору, пока мы не дошли до выбитой входной двери. Хмуро посмотрев на валяющуюся под ногами искореженную дверь, черноволосый тяжко вздохнул, поставил меня на ноги, задвинул себе за спину, и стал делать какие — то движения руками. Любопытство наше все! Выглянув из-за широкой спины, увидела, как какое-то черное облако обволакивает сломанную дверь. Дверь выпрямляется, встает обратно в проем и с тихим щелчком закрывается. Я тихо сползла по стеночке на пол.

— Мамочки. Да что же это?

Это же не может быть магия? Эва верила во все это, но не я. Громила присел рядом на корточки.

— Где мы можем спокойно поговорить? — устало спросил мужчина и поморщился, словно от боли.

Я удивленно на него посмотрела, после окинула взглядом, ища повреждения. Он ранен? Заметив мой взгляд, он качнул головой.

— Я не ранен. Чувствую боль нашей шейлы.

Шейла, шейла. Где-то они уже употребляли это слово. Точно, про Эву они говорили. Ей сейчас больно? Испуганно кинула взгляд на дверь, за которой осталась моя подруга с двумя голыми мужиками. Да я же их поубиваю, сволочей! Засужу по всем статьям! Рванула в ту сторону, но тяжелая рука удержала меня на месте.

— Это не они причиняют ей боль! Успокойся! Нам надо поговорить и я все объясню…

С трудом взяла себя в руки. Не могу ему верить. Но и сопротивляться ему не в силах. Молча кивнула головой в сторону кухни. Мне бы сейчас чего-нибудь покрепче выпить не помешало. От нервного напряжения ноги подкашивались. Наверно именно так себя чувствовали пленные в годы войны. Кое-как доплелась до холодильника, потому что на любые попытки темноволосого амбала мне помочь, я огрызалась и шарахалась в сторону. Достал уже руки распускать! Из холодильника извлекла недопитую бутылку родительского самогона, нарезку овощей и холодец. Мамочка у меня гнала самый крепкий и чистый самогон из всех, что мне доводилось пробовать. Как раз к Новому году она привезла нам с Эвой пару бутылок. Достала две стопки. Посмотрела на громилу, посмотрела на стопки. Убрала одну, достала стакан под виски. Глядя на мои манипуляции, мужчина только приподнял черную бровь, никак не комментируя. Не очень — то и хотелось.

— Мне нужно успокоиться. Это — ткнула пальцем в бутылку — Мне сейчас необходимо. А вы можете пить, можете — не пить.

Разлила золотисто-коричневую жидкость, стакан подвинула громиле. Свою стопку выпила залпом. Горло обожгло.

— Ты не сестра ей — спокойно сказал мужчина, наблюдая за моим одиночным пьянством.

Я аж огурцом подавилась.

— А это не вам решать. Я сказала сестра, значит — сестра!

— Но у вас не родственных связей — растерянно пробормотал черноволосый.

— Знаешь, мужик, сейчас время такое. Те, кто с тобой узами крови связан, порой хуже стаи голодных гиен. А вот человек посторонний, которого ты может, и видишь-то в первый раз, протянет руку помощи, вытянет из самой глубокой задницы и ничего за это не попросит. Вот такие люди и становятся настоящими родственниками!

Громила молчал, гипнотизируя меня темно-серыми глазами. Самогон он пить не стал, а я решила еще стопочку пропустить, а то как-то эффект слабый от одной. Сказано — сделано.

— Рассказывайте! — выдохнула я.

Мужчина кивнул, потом прикрыл глаза, словно к чему-то прислушивался. Легкая, почти незаметная улыбка скользнула по его губам, удивительным образом преображая хмурое лицо.

— Эмилия еще слаба, но боли, скорее всего, больше не будет — ответил он на мой молчаливый вопрос.

Я облегченно выдохнула. Напряжение стало отступать. Что бы там не делали эти нудисты, спасибо им от меня сердечное. Хотя Айсберга пну, как только представится случай! Видимо у меня было такое зверское выражение лица, что черненький сперва хмыкнул в кулак, а потом, не удержавшись, расхохотался.