Чтение онлайн

— И кто же это говорит? — он прищурился, и в его глазах заплясали какие-то искорки. Опасные.

— Все. Начиная от моей подруги, которая вас порекомендовала, и заканчивая таксистом, который меня вез.

— Таксист? — он не скрывал удивления, и это удивление было искренним.

— Ну да. Я назвала адрес, он сказал: «О, к самому Ковалеву? Держитесь там. Говорят, он еще тот фрукт. Конкурентов в порошок стирает, а сотрудников нервами кормит».

Я ждала, что он взорвется. Что вышвырнет меня, прикажет охране вывести, черным джипам с тонировкой переехать меня где-нибудь в переулке. Я даже представила, как собираю свои вещи и ухожу, гордо поджав губы. Но он... засмеялся.

Звонко, искренне, откинув голову на спинку кресла. Смех был заразительным, низким, и в этот момент он перестал быть монстром. Стал просто мужчиной. Красивым, опасным, но просто мужчиной, который умеет смеяться над собой.

— Анна Сергеевна, — сказал он, отсмеявшись и промокнув глаза платком. — Вы — первая женщина за последние три года, которая посмела назвать меня фруктом в моем собственном кабинете и цитировать таксиста. Я вам за это благодарен.

— Я не называла, — поправила я, чувствуя, как напряжение начинает спадать. — Я процитировала. Это большая разница. Я лично считаю, что вы скорее... гранат. Твердый снаружи, но если расколоть, внутри много полезного. Или, может быть, кокос. Тоже вариант.

— Тем лучше. — Он встал из-за стола и подошел к окну. Я заметила, что он слегка прихрамывает — едва заметно, но это делало его более... человеческим. — Работа начинается в понедельник. Зарплата — та, что мы обсуждали, плюс квартальный бонус в зависимости от эффективности. График — ненормированный. Подчиняетесь напрямую мне. Вопросы?

Я моргнула. Несколько раз. Я... получила работу?

— Вы уверены? — вырвалось у меня раньше, чем я успела подумать. — Я же... я только что назвала вас гранатом.

Он обернулся. В глазах — холодный блеск, но на губах — тень улыбки.

— В чем? В том, что вы гениальный аналитик? Нет, в этом я уверен. — Он вернулся к столу и сел, снова становясь деловым. — В том, что вы справитесь с коллективом и с моим характером? Посмотрим. Но знаете, Анна Сергеевна, я люблю риск. Особенно когда риск — это женщина, которая называет меня кокосом и при этом за шесть минут находит ошибку, которую мои штатные аналитики искали месяц. Это говорит о том, что либо они плохие, либо вы... исключительная. Я склоняюсь ко второму.

Я медленно выдохнула. Внутри всё ликовало, но я держала лицо. Собрала волю в кулак.

— Я не подведу. Обещаю.

— Надеюсь, — он кивнул в сторону двери. — Всё. Можете идти. Готовьтесь. В понедельник в 9:00 жду с идеями по оптимизации этого проекта. Придете с пустыми руками — уволю. Несмотря на вашу гениальность.

Я встала, кивнула и направилась к двери. Каблуки моих лодочек гулко стучали по паркету. Я уже взялась за ручку, когда он окликнул:

— Анна Сергеевна.

Я обернулась.

— Смените туфли, — сказал он, кивнув на мои лодочки. — В таких здесь не ходят. Они... слишком хорошие для этого гадюшника. Испортите. И вообще, они выдают в вас человека, который не привык к такой обуви. Купите что-то более практичное.

Я посмотрела на свои туфли — единственную красивую вещь, которая у меня была из «прошлой жизни», купленную на последние стипендиальные. Потом на него.

— Это единственное, что у меня осталось от той жизни, когда я была собой, — сказала я честно, не ожидая от себя такой откровенности. — И я их не сниму. Даже ради вашего дресс-кода.

Он посмотрел на меня долгим взглядом, в котором смешались удивление, интерес и что-то еще, чего я не смогла прочитать. Может быть, уважение.

— Как хотите, — сказал он. — До понедельника. И... — он сделал паузу, — принесите идеи по поводу этих туфель. У нас есть бюджет на маркетинг. Может, запустим линию женской обуви. Шучу. Идите.

Я вышла из кабинета, прошла через приемную под любопытным взглядом секретарши, нажала кнопку лифта. И только когда двери лифта закрылись, отделяя меня от этого храма успеха и амбиций, я позволила себе выдохнуть. Полной грудью. Я прислонилась к холодной зеркальной стене и закрыла глаза.

Я сделала это. Я — Анна Соболева, домохозяйка, мать двоих детей, брошенная жена с заблокированной картой — только что прошла собеседование у самого страшного человека в городе и получила работу мечты. Я вспомнила, как Денис говорил: «Твоя математика никому не нужна». Вспомнила, как он смеялся над моими амбициями.

Я открыла глаза и посмотрела на свое отражение в зеркальной стене лифта. Красная помада, решительный взгляд, туфли, которые я не сниму.

— Ну что, Денис, — сказала я своему отражению, и губы сами сложились в улыбку. — Держись. Твоя тихая домохозяйка вышла на охоту. И она вооружена не только математикой, но и очень злым языком.

Она вышла.

Я слышал, как стук ее каблуков — этих дурацких лодочек, которые она так отчаянно защищала — затих в коридоре. Секунда — и лифт «динькнул», отрезая ее от моего кабинета, от моей жизни, от моего, как выразилась ее подруга, «гадюшника».

Я остался один.

В кабинете вдруг стало слишком тихо. Кондиционер гудел ровно, монотонно, нагнетая в стерильный воздух стерильный холод. Три монитора тускло светились рабочими таблицами, ожидая моего возвращения в реальность. Стакан с ручками — моя маленькая слабость, единственное, что нарушало минимализм кабинета — стоял на прежнем месте. Все было, как всегда. Но что-то изменилось.

Я не мог понять, что именно.

Я сидел неподвижно, глядя на закрытую дверь, и чувствовал странное, давно забытое ощущение. Будто в моей отлаженной, выверенной до миллиметра жизни кто-то дернул за ниточку, и вся конструкция издала едва слышный, но отчетливый скрип. Не опасный. Нет. Скорее... интересный.

«Гранат», — сказала она. — «Твердый снаружи, но если расколоть, внутри много полезного».

Я усмехнулся собственным мыслям. Гранат. Кокос. Эта женщина, которая пришла на собеседование в туфлях, купленных на последние стипендиальные, и с глазами затравленного, но несгибаемого зверька, посмела меня классифицировать. И не побоялась сказать это в лицо. Таксиста цитировала. Про меня — Ковалева, перед которым трепещут топ-менеджеры и инвесторы — цитировала какого-то таксиста.

Смешно. И одновременно — нет.

Я встал из-за стола, чувствуя привычную, ноющую боль в правом бедре — старый перелом, который до сих пор напоминал о себе, когда я сидел неподвижно дольше часа. Сделал несколько шагов к окну, стараясь не хромать слишком заметно. В кабинете я мог позволить себе расслабиться, но привычка контролировать каждое движение въелась в подкорку.

Панорамное окно открывало вид, который я не уставал рассматривать даже спустя три года. Москва-река изгибалась внизу, как гигантская змея, несущая свои черные воды к центру. Башни «Москва-Сити» отражались в ее поверхности, создавая иллюзию двойного города — одного реального, другого перевернутого, уходящего вглубь. Небо было серым, каким оно бывает в Москве ранней весной, когда кажется, что солнце уже не прорвется сквозь эту ватную пелену.