Чтение онлайн

– Вам слово, – предлагает ведущая.

– Я очень волнуюсь, заранее прошу прощения у всех слушателей, – произносит Яна ровно. – Это произошло в августе… Хмм… Я села в такси. В приложении никого не вызывала. Так получилось. Увидела машину во дворе, открыла дверь и заскочила внутрь. Была на эмоциях, поругалась с мужем, сама вокруг ничего не видела. Сейчас рассказываю и думаю о том, какая я глупая.

Тяжело вздохнув, скидываю пальто и ослабляю галстук. Весь превращаюсь в уши. В один большой радар. В голове миллион вопросов. Что? Как? Когда?

В тот вечер, когда был скандал?

Почему я не в курсе?!

Дрожащей рукой вытягиваю сигарету. Перед глазами мигающие красные пятна, поэтому прикуриваю не сразу.

– Когда вы сели в машину, водитель что-то сказал? Может, спросил вас?

– Нет, он просто поехал, – горько усмехается Яна. – А потом я осознала… что мы едем вообще непонятно куда, и таксист никак не реагирует на мои просьбы остановиться, очень испугалась… – замолкает и судорожно отпускает, – Простите, Каролина.

– Всё хорошо. Наших слушателей прошу понять героиню. Обычно мы записываем подкаст «Сама виновата» заранее, тогда есть возможность сделать перезапись и справиться с эмоциями.

– Ничего страшного, – слышу голос жены. – Я продолжу. На улице было темно, водитель ехал по ночному городу. Как назло, нигде не останавливался, да и двери заблокировал. Я несколько раз спрашивала, куда мы едем, начала реветь, он сказал не кричать, отобрал вещи. Выехали за город…

Сжимаю кулаки на руле до омерзительного скрежета.

Сука. Я в ахере.

Вдоль позвоночника простреливает страх. Страх за близкого человека, который тут же сменяется бешеной яростью.

– Остановившись, он… водитель перелез на заднее сидение и набросился на меня. Говорил ужасные вещи, удерживал силой… прикасался. Так мерзко.

Вспышками в голове сквозят картинки, как она выглядела в тот вечер. Бельё. Чёрное, сексуальное. Которое сам выбрал по переписке. Тысячу раз просматривал фотографии за последние недели. Для мужика, оставшегося в одиночестве, это нормально.

– Было ли это насилием в общепринятом смысле? – спрашивает ведущая.

Резким движением пытаюсь ослабить ворот рубашки, пуговицы отскакивают под ноги. Стряхиваю пепел на брюки. Сигарета в руках, кажется, уже вторая или третья.

– Нет, – выдыхает Яна. – Я смогла себя защитить. Вовремя вспомнила про туфли на шпильках, – хохочет. Невероятная женщина. Она хохочет. – Сняла одну и ударила. Затем ещё и ещё. Била до тех пор, пока он не замер. Дальше убежала босиком по гравию. От страха сейчас мало что помню. Извините, – угасает.

В салоне автомобиля образуется камерная тишина, в которой я отчётливо слышу всхлип, лишающий возможности анализировать.

Следующие полчаса в эфире проходят за обсуждением дальнейших событий. Яна подробно рассказывает, как подала заявление в следственный комитет. Ей не отказали, но и не перезвонили ни разу. Описывает преступника в мельчайших ужасающих деталях, которые я тут же камнем выбиваю на подкорке головного мозга. Я заставлю урода жрать леденцы жопой.

Клянусь.

Сознание работает неправильно. По-животному. Хочется приторного запаха крови. Ощущения жжения на костяшках пальцев, рвать мясо и грызть останки.

Бью по рулю безжалостно.

Слушаю как в студии рассуждают о проблеме отсутствия контроля со стороны таксопарков и государства, пока ведущая не задаёт вопрос, ответ на который выдирает из сердца последние жилы: – Забыла уточнить, был ли у вас мобильный и пытались ли вы набрать «сто - два» или кому-то из родных?

– Телефон был, – хрипит жена. – Я звонила… близкому человеку. Но он не взял трубку.

Опустив голову на руль, пытаюсь справиться с адским пеклом внутри.

В этот раз парашют не раскрылся исключительно по моей вине…

Глава 30. Яна.

После интервью с Каролиной у меня неожиданно поднялась температура.

Это похоже на вспарывание зажившей раны. Из неё снова хлынула кровь, унося с собой нарывы.

Было очень паршиво.

Но помимо отрицательных эмоций, я ощутила и много жизнеутверждающих. Словно для себя крайне важно было ещё раз пройти этот опыт.

И возможно, быть полезной.

Раньше я вообще не задумывалась, что, даже будучи домохозяйкой, можно просто помогать другим. И дело вовсе не в деньгах. Ведь поддержка на ней не заканчивается.

Я так упорно пыталась что-то доказать родным их же методами. Выгрызала своё место так, как умею. С помощью нового дома, успешного мужа-бизнесмена, дорогостоящей сумки или ненавистного чайного сервиза. Стремилась стать похожей на отца, маму и Олю.

И это тоже довольно закономерно.

Потому что я и есть они. Моя семья.

Это ведь не мной придумано. Так заложено природой. Берёза может сплестись с дубом, прорасти сквозь раскидистые ветви, нежиться в его громадной тени, но от этого не примется плодоносить желудями.

Пример банальный, но факт.

Сейчас, спустя время и массу обстоятельств, наконец-то начинаю прозревать и улавливать важное. Ведь, помимо того, чтобы чувствовать себя частью родовой системы, определяющее значение будет иметь решающий момент – когда ты наконец-то увидишь свои различия с ней же.

Я – Шацкая. Но с оговорками. Со своими зазубринами и неровностями на стволе. С собственной историей, вот уже десять лет тесно связанной с Соболевым. И глупо от этого отнекиваться.

Данное открытие внезапно воодушевило и заставило расправить крылья, как никогда.

Следующим утром, будучи в отличном настроении, везу детей в школу и сад. Отправляясь на работу, первым делом звоню своему адвокату.

– Яна, привет, – отвечает Арсений живо.

– Доброе утро. Я готова обсудить условия соглашения.

– Однако, – удивляется. – Я рад.

– Давай назначим встречу Богдану и его новому защитнику, – надеюсь он уже его нашёл?

– Хорошо, я сегодня же свяжусь с ними. Есть какие-то конкретные пожелания?

– Как можно скорее, Арсений, – твёрдо проговариваю.