Чтение онлайн

А моё «лактационное» либидо не железное!

– Двадцать пять тысяч. Замечательно, – цедит Соболев. – Просто прекрасно, дорогая. Шесть тысяч двести пятьдесят рублей, – молниеносно считает мою заработную плату.

– Не совсем так, – серьёзно отвечаю, еле сдерживая смех. – Минус налоги, любимый.

Он весело хмыкает.

– Это в корне меняет дело, – склоняется и целует меня в щёку. – Будь осторожна и… за такие деньги ты просто обязана там надрать всем задницу.

– Я подожду, пока закончу учиться, – невозмутимо прикрываю дверь и резко стартую в сторону администрации города.

Если честно, уезжать из дома – каждый раз пытка.

Наш третий ребёнок. Наша Софа родилась примерно год назад.

Оказывается, первые месяцы я даже не подозревала о беременности. Когда сделала тест, он уже был малоинформативен. Не знаю, по каким таким факторам Соболев догадался затащить меня к врачу, но результат ошеломил нас обоих.

Тринадцатая неделя…

Дочь…

Живота практически не видно?..

Так бывает.

Я радовалась как ребёнок. Сердце заходилось в предвкушении. Потом была довольна спокойная беременность и тяжёлые третьи роды. Снова кесарево сечение и несколько месяцев реабилитации.

Тогда я поставила цель во что бы то ни стало насладиться первым годиком нашей Софийки. И у меня получилось.

А сейчас я пытаюсь построить карьеру в перерывах между кормлениями.

Ситуация усугубляется тем, что Софа не признаёт нянь и бабушек. В целом мире, для неё есть лишь два взрослых человека, на которых можно положиться – мама и папа. Я, конечно, первое время волновалась, перебирала подходящие страшные диагнозы из интернета, а потом плюнула и обратилась к детскому психологу.

Специалист выслушала нашу предысторию и вынесла вердикт – у дочери ярко выраженный страх потерять близкого и всё дело в том, что на первые месяцы беременности пришёлся наш несостоявшийся развод.

Я была поражена, разве такое бывает? А Богдан сперва отнёсся к данной информации с долей иронии, но сразу перестал настаивать на няне. Сухо произнёс: «Сами справимся».

С переменным успехом, но мы правда стараемся.

Провожу на работе свои законные два часа, занимаясь монотонным трудом по заполнению картотеки многодетных семей, которую сама же и придумала. Запахнув пальто поплотнее, залетаю в соседний книжный магазин и выбираю необходимую литературу для написания курсовой работы.

Пока дожидаюсь на кассе, вынимаю из сумки телефон и наведываюсь в приложение компании, занимающейся видеонаблюдением в новом доме.

Умиляюсь Соболеву, который держит на руках нашу мирно спящую дочь и ведёт очередное совещание, настолько, что пропускаю свою очередь. Так и стою посреди магазина с мобильным в руке и широко улыбаюсь.

Вот оно счастье!

Пока еду в школу за старшими детьми, вдруг вспоминаю события двухлетней давности.

Этот опыт останется навсегда не только в нашей с Богданом памяти, но, как оказалось, ещё и в ДНК нашей дочери.

Болезненный опыт… но такой важный!

Ведь только теряя, можно найти что-то особенное!

Сейчас, спустя время, кажется, ничего страшного тогда не произошло, но каждый раз, проезжая мимо здания городского суда, грудь стискивает пронизывающий страх.

Страх, что всё могло закончиться…

Наверное, спроси у ста женщин: «Развелись бы они тогда, в моей ситуации?», девяносто девять ответили бы: «Да!». Но я оказалась той, что решила по-своему.

Потому что не бывает одинаковых семей и одинаковых разводов.

Каждый развод – это либо избавление, либо боль. Каждая семья – это тяжёлый крест или великое счастье.

И выбираешь только ты!

Вечером, лёжа в постели и целуя в кудрявую макушку чавкающую младшую дочь, чувствую тёплое прикосновение сзади.

– Уснули? – спрашиваю шёпотом.

– Да, – хрипит Даня, упираясь подбородком в моё плечо. – Наконец-то, скоро каникулы.

– Это точно.

Он смотрит, как Софа терзает мою грудь, а потом трудно вздыхает.

– Устал?! – спрашиваю, поворачивая голову и тычась носом в гладко выбритую щёку.

Не ощущать от него запах сигарет необычно. Второй год привыкаю.

– Есть немного. Может, ну его на хрен, Ян? Кому ты хочешь доказать что-то в этой администрации?

– В первую очередь – себе.

– Ничего не изменится.

– Посмотрим.

Даня мотает головой и грубовато целует.

– В кого ты только такая упёртая?!

На отца намекает. Мы практически с ними не общаемся. Редкие встречи ради Маши с Ваней и без присутствия Богдана.

– Может, ты ещё и мэром станешь? – с иронией проговаривает.

Хихикаю в подушку и забираю грудь у спящей Софийки. Осторожно, чтобы не разбудить разворачиваюсь к мужу и крепко обнимаю.

– Может быть, и стану, – отвечаю легкомысленно, заглядывая в лицо. – Сомневаешься?!

– В тебе? Ни разу, – посмеивается он и целует в губы. – В себе сомневаюсь, – прикусывает подбородок, опускаясь ниже.

– Почему?! – запрокидываю голову назад.

Сознание уплывает, но это не мешает мне разразиться тихим хохотом после того, как слышу хриплое ворчание: – Для «первой леди» я, пожалуй, грубоват…

Эпилог. Богдан.

Тринадцать лет спустя.

– Папа, я есть хочу, – заявляет мне Соня деловито. – Вы с мамой совсем заработались. Машка в Москве. Ванька в универе своём пропадает. А я?!

– А ты поедешь со мной сейчас ужинать, – пытаюсь разлепить глаза, которые от долгой работы слезятся.

– Я? – взвизгивает моя младшая дочь. – Одна? С тобой? Папуля, ты такой крутой.

В нашем доме уже давно работает домработница, но как раз сегодня у неё выходной, а у Яны важное мероприятие.

– Поужинаем, а потом за мамой заедем. У неё сегодня приём в администрации.

– Кайф, пап, – улыбается Сонька пританцовывая. – Чур, ресторан я выбираю.

– «Кайф»? – хмурюсь. – Что это за слово такое?

– Ну, это значит «просто замечательно», папуль.

– Так может… так и говорить: «Просто замечательно»? – недоумённо спрашиваю.

– Какой ты у нас скучный, пап, – качает головой дочь.

Усмехаюсь и выключаю рабочий ноутбук.

– Да уж, куда мне до весёлого? Собирайся давай.