Чтение онлайн

Быстро моргаю. Впиваюсь в его безэмоциональное лицо растерянным взглядом.

— Если я не забеременею год? Два? Пять? — чувствую подступление паники. Чувствую как в груди начинает гореть и в голове намечается бунт.

— Это не обсуждается, Мира, — Герман отодвигает от себя первое блюдо, дав мне понять, что хочет приступить к второму.

Я, как всегда, послушно убираю тарелку и ставлю другую.

— У тебя много обязанностей, Мира. Если ты выйдешь на работу, кто будет заботиться о доме? Кто будет заботиться обо мне? Кто будет содержать дом в чистоте и порядке? — брезгливо опускает глаза в пол. Смотрит на то место, куда падала лопатка из моих рук, когда я стояла у плиты и готовила для нас с ним ужин. — Не забудь сделать влажную уборку, — напоминает он мне, а мной сейчас ощущается так, будто меня тыкают как котёнка в место, куда он только что сходил.

Я держусь. Из последних сил держусь. Он же не был таким. Он всегда был внимательным. Пусть прагматичным во всём, что тут плохого. Он у меня предприниматель. У него свой магазин, где он продаёт продукты для правильного питания. Все подсчёты он ведёт сам. Не тратит деньги впустую, как говорит мне всегда.

Да и я не трачу. Мне просто некуда их тратить. Мой муж заботится обо всём сам. Такую ли я заботу хотела ощущать от него? Такого ли мужа я себя хотела? Сначала, да. Меня забавляло, что мой муж чистокровный немец. Я уважаю их традиции и обычаи, как и он мои.

Что происходит теперь? Что изменилось?

Я выдыхаю. Осторожно смотрю на него.

— Я всё понимаю, Герман. Но мне на самом деле нужно время для себя. Я не могу всё время следовать твоим правилам.

Он крепко сжимает зубы. Смотрит в тарелку. Растирает пальцы о пальцы.

— Ты игнорируешь мои просьбы, Мира, — произносит снова холодным тоном. — Пока ты живёшь здесь, ты будешь принимать мои традиции, — взмахивает ресницами, обжигая меня своим пронзительным взглядом. — Все эти традиции поддерживают нашу семью. Если ты считаешь по-другому, значит ты не считаешь важным наше с тобой общее будущее.

Я чётко осознаю, что между нами выросла стена непонимания. Я чётко понимаю, что больше не в силах принимать наши с ним отношения в таком виде. Нужно срочно что-то предпринимать.

— Мне нужно время, Гер, — перехожу на русский и вижу, как лицо мужа покрывается красными пятнами.

— Никогда не сокращай моё имя, Мира, — цедит он сквозь зубы. Никогда не переходи на русский. Привыкни, что в моём доме мы разговариваем на моём родном языке. Я хочу, чтобы мои дети на нём разговаривали.

Ну, это уже ни в какие рамки не входит. Пора его опустить с небес на землю. Крепко сжимаю зубы. Ледяная волна прокатывается по коже и сковывает мышцы.

— Не разговаривай со мной в таком тоне, — произношу громко и он застывает на месте.

Давлю на него взглядом. Свирепствую просто. Жду, когда он осмелится посмотреть мне в глаза.

Капли пота покрывают широкий лоб моего мужа.

— Не говори так громко, Мира. Нас могут услышать соседи. Потом у нас буду неприятности, — осматривается он и выпрямляет спину.

— Да мне всё равно, что подумают о нас соседи. У себя дома я могу делать всё, что хочу, — приступаю к еде, закидывая её в рот большими порциями, пока не набиваю рот полностью. Запиваю водой. Быстро пережёвываю пищу, глядя прямо в ошарашенные глаза мужа.

— Почему ты так себя ведёшь, Мира? — смортит он на меня выдавая взглядом негодование. — Что происходит?

— Всё прекрасно, Герман. Всё отлично, — отвечаю с явной нервозностью. Снова запиваю еду водой.

— Этого не стоило делать, Мира, — летит в меня замечание. — Я не могу больше на это смотреть, — поднимается со стула и сжимает пальцы в кулак.

Стискивает зубы и с каким-то сожалением и с видом отчаяния качает головой.

— Тебе придётся смириться, Герман. Теперь я буду такой, какой сама хочу быть.

Он уже почти выходит с кухни, но останавливается на выходе после моих последних слов, которые я произношу с решительностью.

Медленно оборачивается на меня и в его взгляде я вижу что-то отдалённо похожее на ужас.

— Какой? — задаёт он вопрос охрипшим голосом.

— Я считаю важным будущее, Герман, — отвечаю ему во время приёма пищи и он стискивает зубы снова. — Моё будущее должно включать в себя свободу. Я хочу быть счастливой. Я не стану забывать о своих потребностях.

— Всё же хорошо было у нас, — пожимает он плечами, глядя в мои глаза с глубочайшим сожалением. — Что произошло такого, что ты стала другой, Мира? Я не узнаю тебя.

— Когда я вышла за тебя замуж, Герман, я видела в тебе одно. То, каким ты был заботливым и рассудительным. Как смотрел на меня и желал меня. Во время нашего с тобой брака я поняла, что хочу другую заботу.

— Ты скажи. Я пойму, — выгибает он бровь и делает шаг мне навстречу. — Я уважаю твои традиции, ты уважай мои. Вот и всё. Здесь мы будем жить по нашим. Всё просто, Мира.

— Поехали ко мне на Родину, Герман, — предлагаю ему и лицо его бледнеет. — У нас прекрасно. Вот увидишь, — вижу только в этом спасение нашего с ним брака. — У нас можно громко разговаривать. У нас можно приходить в гости и общаться с друзьями. У нас можно опаздывать. Никто не будет в обиде за это. Мы свободно общаемся. Открыто.

Герман вдавливает голову в плечи. Смотрит на меня с испугом.

— Вы живёте не по правилам, Мира. Я так не смогу. У меня всё должно быть расписано по часам. Я просто не впишусь в твой образ жизни, который ты позволишь себе, вернувшись на Родину.

Киваю, сжав губы.

— Да, Герман. У нас прекрасно. У меня нет той зажатости, что есть в тебе. Мы, наверное, поторопилась с тобой с решением, соединить наши с тобой судьбы.

— Что ты такое говоришь, Мира? — возмущаясь сдвигает брови Герман. — Я только взвешенно принимаю всегда решения.

Усмехаюсь. Так хочется что-то сделать спонтанного. Просто сделать то, что выведет Германа из строя.

Вдыхаю поглубже. Я понимаю, что не такой жизни я себе хочу. Не хочу сидеть дома. Хочу свободы. Свободы действий хочу. Хочу найти для себя работу дизайнера. И больше всего я хочу, вернуться на Родину.

Герман уходит. Молча. Как всегда, бесшумно.

Напряжённая тишина давит на плечи и ужасно хочется плакать. Хочу позвонить папе, но сдерживаю себя. Неприлично звонить в такое время. Здесь все всегда думают, что о них подумают и скажут другие. Что можно и что нельзя. Нормальный ли у меня тон в голосе. Не слишком ли громкий. Пришли на две минуты раньше, или, на три позже, это уже не нормально.