Чтение онлайн

По тяжёлой, заросшей густой щетиной челюсти Громова прокатились желваки.

— Охренеть. Толя-маньяк, видимо, за добавкой вернулся. Хочет, чтобы я снова морду ему начистил.

Я вытаращилась на мужа:

— Ты начистил ему морду? Когда?

— Давно, — Громов совершенно неожиданно и непонятно по какой причине смутился, будто пожалев, что выдал мне эту информацию. — Это не важно.

— А за что?

— Говорю же, не важно.

— Да ну? — его сопротивление неожиданно сильно меня раздосадовало. — А мне кажется, сейчас всё может быть важно. Любая деталь. У меня такое ощущение, что нас попросту обложили, и уже не знаешь, с какой стороны прилетит новый удар.

— Ну, в этом-то у нас с тобой как раз мысли сходятся. Всё это так. Но вот увидишь, Плотникову я реально морду начищу, если он возьмётся паскудничать.

— А с долгом-то что делать будешь? — прищурилась я. — Может, заодно кулаками его уговоришь и долг тебе мимоходом списать?

— До чего ж остроумно, — скривился Громов. — Ты бы почаще остроумие включала, когда с гостем нашим общаешься.

— Что, думаешь, остроумием тут поможешь?

— Нет. Исключительно инсценировкой.

От пристальности его взгляда по спине у меня пробежал холодок:

— Это ты сейчас о чём?

Громов с кажущимся безразличием пожал плечами, но я уже чуяла, что меня ждёт неутешительное продолжение разговора.

— Настало время признать, что мы и впрямь действуем неосмотрительно.

— Ну надо же. Наконец-то до тебя это дошло.

— Поэтому, — проигнорировал он мой выпад, — самое время учесть ошибки и скорректировать нашу дальнейшую линию поведения. Потому что деваться друг от друга нам пока некуда. А Лисицын вечно шныряет где-нибудь неподалёку.

— И что?

— И то, — процедил Громов, — что сегодня ты ночуешь в общей спальне. И я. В смысле… короче! Ночуем сегодня вместе.

Мои глаза полезли на лоб. Кровь ударила в голову.

— Да чёрта с два!

Мощные челюсти сжались. Карий взгляд налился угрозой:

— Прислуга докладывает, что этот чудик уже интересовался расположением наших с тобой апартаментов. Не дури, Митина. Сама же мне говорила, что нужно позаботиться о правдоподобности.

— Говорила! Говорила, но…

— Но что? — он окинул меня насмешливым взглядом. — Ты только не льсти себе, пожалуйста. Приставать я к тебе не собираюсь. На это можешь и не надеяться.

Самовлюблённая сволочь…

Но с ответом я не нашлась, а совместный ужин окончательно решил нашу судьбу, когда за столом Лисицын, как ни в чём ни бывало перед сменой блюд отметил.

— Алина Сергеевна, у вас замечательный дом. И в таком живописном месте находится. Неудивительно, что вы до сих пор так часто там появляетесь. Тут будто бы и не живёте.

Громов прожёг меня взглядом, мол, ну что я тебе говорил!

Поэтому мой вечер закончился за упокой. После ужина и спустя пару часов необходимой учёбы я обнаружила себя торчащей на пороге просторной хозяйской спальни на втором этаже.

Радовало только одно — Лисицына поблизости не было.

Дверь мне отворил мой «дражайший» супруг — в одних пижамных штанах и с такой самодовольной ухмылкой, что так и хотелось заехать ему хорошенечко в зубы.

— Какой приятный сюрприз, — пробасил он, раскрывая дверь шире.

— Заткнись, Громов, — пробормотала я и перешагнула порог.

Знала бы я, что меня ожидало за этим порогом…

Глава 21

— Ванная — там, если нужно, — Громов указал в дальний конец комнаты, на матовые раздвижные двери во всю стену. — Оттуда налево — гардеробная. Ты же, кажется, в этой части дома ни разу и не была.

— С чего бы мне тут быть? — буркнула я, опуская в роскошное кресло с обивкой глубокого винного цвета свою раздувшуюся от вещей и гигиенических принадлежностей сумку. — Это хозяйские комнаты. Тебе даже вечеринки в этой части дома закатывать запрещали.

— Всё-то она помнит, — усмехнулся Громов и потёр заросший щетиной подбородок.

Я старательно отводила взгляд от его обнажённого торса, не решаясь попросить его что-нибудь на себя накинуть. Потому что это заведомо бесполезно. Узнай он, как неуютно я себя чувствовала от его внешнего вида, всё сделает, чтобы усугубить моё и без того уязвимое положение.

Позёр и павлин. Решил своим впечатляющим прессом похвастаться. Вот ни за что не поверю, что он не обременил себя лишней одеждой исключительно по привычке.

— Что, и это внесёшь в мой длиннющий список критических недостатков? — проворчала я, усилием воли оторвав взгляд от впечатляющих мышц на груди и зарывшись в сумку в поисках зубной щётки и пижамы.

— А с чего ты взяла, что он длинный?

Я выпрямилась и послала ему подозрительный взгляд:

— С того, что это по твоему ко мне отношению видно.

— Да брось, Митина, — кажется, Громов пребывал в хорошем расположении духа. — То, что ты не в моём вкусе, ещё не делает тебя безнадёжной.

Скотина…

Я отвернулась, оставив его унизительный комментарий без ответа, вытащила пижаму и потопала в ванную. Но только покинув её, осознала, что не задала самый главный вопрос. Увязнув в привычной трясине препирательств, я лишь сейчас сообразила, что так и не поняла, куда он определит меня на ночлег.

Но выход из ванной дарил новый угол обзора для просторной спальни, и только теперь я осознала, что кроме громадной постели, на которой развалился супруг, что-то листавший в планшете, в комнате больше никаких пригодных для сна предметов мебели не было.

Я скосила полный надежды взгляд на кресла. Наверняка же они раскладываются…

— У меня вопрос, — стараясь скрыть предательскую дрожь в голосе, я добрела до середины спальни, из-за нервозности кутая пальцы в длинные рукава своей пижамы.

Громов оторвал взгляд от планшета, просканировал меня взглядом и после многозначительной паузы изрёк:

— Представь себе, у меня тоже.

— Да? Ладно. Что за вопрос?

— У тебя чувство вкуса хоть какое-нибудь имеется?

— Чего?..