Чтение онлайн

Но почему-то сегодня мне отказываться не хотелось, и я все же уселась на заднее сиденье комфортабельного автомобиля Михаила Серова.

Вот настырный!

Чем-то мне молодого Степана напомнил….

— Да, молодёжь сейчас такая пошла… — говорил Михаил. Мы с ним заняли отдельный столик у окна, некую зону отдыха. Он — не простой смертный, и места ему в ресторанах оставляли всегда самые лучшие, что неудивительно — по статусу полагается. — Всё бы им гулять да гулять.… Ответственности ноль.

— Так что же вы вашего к ногтю не приберете?

— Вы считаете, еще не поздно?

— Поздно, если честно.

— Ну вот.… Бесполезно его уже к ногтю прибирать. Надо судьбу как-то устроить. И пусть уж плывет в свободное плавание. Я уж его тащил, тащил… А он всё сопротивляется становиться нормальным человеком.…

— Так зачем тогда помогаете ему с прогулами? — спросила я.

— Понимаете, его мать… Лена очень переживает, что наш сын останется неучем.

— Вы женаты? — осторожно поинтересовалась я.

Если да — то это наше последнее кофе вместе.

Женатые — табу.

От таких чего угодно ждать можно. Сам женат, а цветы мне дарит, и в кафе зовет ужинать. Нехорошо. Осуждаю!

— Нет, мы.… разведены, — покачал головой политик. — Давно уже. Не женился больше. Как-то не сложилось…

— Ясно, — отозвалась я. — Значит, вы ради матери сына так стараетесь?

— Да. Именно так.

— Но вы же понимаете, что это не выход из всей ситуации? Ну восстановите вы Павла, и что дальше? Думаете, он перестанет прогуливать пары? Это же только поощрит его безалаберность и безнаказанность. Пусть отчисление станет ему уроком. Заберите документы и пусть идёт работать. Парень молодой, руки-ноги есть, вот и пусть учиться себе зарабатывать. Можно быть совсем честной с вами?

— Конечно, — кивнул мужчина, попивая чай из своей чашки. — Я же сам вас на этот разговор вызвал.

— Вы же понимаете сами, что медицинский вуз вашему сыну не нужен. Так зачем заставлять его продолжать учиться? Хорошим врачом он не станет. Потому что ему это просто не интересно.

— Да.… Вы правы. Он хотел стать гитаристом.…

— Так почему вы не позволили ему?

— Посчитал, что это несерьезная профессия, — ответил он. — Ну что он ей заработает?

— Тут два варианта: либо прославится, либо ничего не добьется и займётся чем-то еще. Но, пожалуй, пока не попробует — не успокоиться. Говорят, что учатся на чужих ошибках, но это вовсе не так: всем надо набить именно свои шишки, чтобы получить именно свой опыт и понимание. У вас же была такая возможность. И все еще есть…. Дайте сыну заниматься тем, что он хочет. И он перестанет протестовать и саботировать.

— Вы так считаете? — улыбнулся Михаил.

Неужто такой серьезный мужчина не понимает совсем своего ребенка?

Говорят, такие серьезные дяди, достигаторы, хваткие акулы бизнеса, в семье могут быть очень неглубокими, поверхностными, и совершенно не понимать чувства близких.

Да и не только бизнесмены и политики такими могут быть, простые работяги — тоже.

Смысл в том, что от семьи они далеко, несмотря на кажущуюся близость и родство.

Физически человек может быть близко, а вот морально при этом — бесконечно далек.

Конечно, он хочет как лучше для него, но далеко не всегда наши взгляды с детьми на то, что хорошо, а что — плохо, совпадают… Иной раз остаётся лишь примириться с их выбором и от души надеяться, что что-то получится…

А если нет, то у ребенка будут силы начинать что-то другое, заново.

Но чтобы узнать, его это дело, или не его, надо попробовать, при условии, конечно, что способностей юноша или девушка не лишены, и перспективы есть.

— Конечно. Я своим детям не запрещала быть собой. У меня старшая — будущая балерина, — решила я поделиться с ним своим опытом. Вообще говорить с ним оказалось довольно просто и получалось у меня это довольно свободно. Даже не ожидала, но — факт.

— Да вы что! — всплеснул Серов-старший руками. — Какие у нас с вами творческие дети, Любовь Сергеевна.

— Да-да-да…. В балетной студии день и ночь пропадает.… И я не уверена, что у неё будут после обучения какие-то контракты.… Конкурентов очень много. Но я все равно верю в неё и желаю ей удачи. Это ведь её жизнь. И её возможные ошибки. Выход найдётся, даже если задуманное не получится. Намного хуже, когда молодые люди вообще ни к чему не стремятся, кроме как позалипать в видосы на хостингах…

— И вы не побоялись ей вручить её жизнь?

— Нет, как видите.… Лучше пусть она даже ошибётся, но это будут её ошибки и ее выбор. Понимаете? Но я все же надеюсь, что она нашла своё призвание.

— И вы прямо верите в неё?

— Да. Обязательно! Как еще? Кто же в неё поверит, если не мать?

— Вы потрясающая женщина, Любовь Сергеевна.

— Ну бросьте, Михаил Сергеевич.… Какая же я потрясающая… — смутилась я. И кровь прилила к щекам. Как давно я не слышала подобных слов от мужчин. А от мужа, вообще, кажется, никогда не слышала…. — Я просто люблю своих детей и стараюсь их понимать.

— И мать великолепная, — улыбнулся он и мягко, осторожно позволил себе накрыть своей широкой ладонью мою. — Мне очень приятно с вами познакомиться. И иметь честь пообщаться….

Я скромно улыбнулась, но руку все же забрала.

Не время еще для таких интимных жестов. Мы еще плохо знаем друг друга.

Но то, что мне неожиданно даже для самой себя в первую очередь, было приятно тоже проводить с ним этот вечер.

Первое впечатление оказалось обманчивым. Возможно, я предвзято к нему отнеслась с порога, потому что он просил за своего сына очень настойчиво. А я не люблю, когда поощряют лень. Может, и стоит дать ему какой-то маленький шанс….

— Скажите мне, что вы еще с вами увидимся, — сказал он, глядя в мои глаза.

— Если вы захотите, — кокетливо отозвалась я.

— Я — очень хочу.

— Значит, всё в ваших руках.

Мне нравилась моя новая жизнь. Больше, чем та, которой я жила со Степаном.

Только сейчас, оказавшись на “свободе”, я стала понимать как много он меня “пилил”, пытался проломить мои границы, пытался заставить меня вести себя так и поступать так, как ему казалось правильным. О том, чего хочу я сама, меня вообще редко спрашивали….

Меня никто не укладывал рано спать, если я того не хотела, никто не заставлял меня смотреть по телевизору те передачи, какие я не хотела.

Никто не говорил мне, что новое платье мне не идёт. И потом это платье десять лет в шкафу висит.…

Никто не говорил мне, что новая стрижка — неудачна, и после неё я не рисковала сунуться еще раз к парикмахеру.

Только сейчас я стала осознавать, что, возможно, новая стрижка или цвет волос, в те попытки, которые я предпринимала по улучшению своего внешнего вида, не так уж и плохи были. Просто они по каким-то причинам не нравились бывшему мужу. А может, он просто вредничал или у него было плохое настроение. А вымещалось это всё всегда на мне. Я тащила это бремя и помалкивала: все тащат, и я тащу.