Чтение онлайн

Значит, чувства есть, они не исчезли. И я теперь точно знаю, что нужно делать.

– Здравствуй, – приветствую ее с улыбкой и захожу внутрь квартиры, не дожидаясь приглашения, – далеко же ты забралась. Но я рад тебя видеть.

Нужно успеть воспользоваться ее замешательством, пока не прогнала меня с криками.

– Зато я нет, – произносит она. – И я тебя не впускала, убирайся.

– Понимаю, но все же я останусь, – мне безумно хочется прикоснуться к Ольге, на ней надета свободная рубашка и шорты, и ее ноги так и манят меня к себе. Она как будто постройнела и похорошела. Словно и не рожала детей. – Нет, постой, – не сдерживаюсь, хватаю ее, заметив, что она куда–то пятится, – я соскучился.

– Пусти, мне больно, – она преувеличивает, я не груб с ней. – Как ты нас нашел? Тебе здесь не место.

Эта фраза сбивает меня с благодушного настроя.

– Вот как? Это с чего? – мой отвратительный характер рвется наружу. – Ты моя жена, и где–то здесь с тобой находятся наши дети.

– О? Уже наши? Ты знаешь, с чего, – отбривает она, намекая на творившуюся недавно дичь, – я подала на развод. Да ты и сам нас выгонял. Дальше тянуть ты не сможешь, придется–таки развестись.

– Верно, но все изменилось. Я все осознал. Три месяца на примирение закончились. Собирай вещи, вы с детьми возвращаетесь домой. Развода не будет. Будем по–настоящему мириться, а не фиктивно.

Я полностью уверен в своих словах. Ольга даже пахнет по–родному, только примирение и ничего иного.

– Ты знаешь, удивительно, но они все–таки уснули, звонок в дверь не сбил их с нужного настроя, – из комнаты входит очень неожиданная личность. – Я им белый шум оставил, пусть отдыхают.

– А ты какого здесь находишься?! – спрашиваю взбешенно у одноклассника Ольги, Егора, кажется.

36

Естественно, логическая цепочка мгновенно выстраивается в моей голове. Но вопреки разуму я лишь сильнее прижимаю Олю к себе. Во мне просыпается, нечто первобытное, вроде желания закинуть свою женщину на плечо и утащить в пещеру подальше от других самцов.

Егору требуется несколько секунд, чтобы оценить обстановку, и то, как я держу растерянную Ольгу, которая до сих пор меня не оттолкнула. Я криво усмехаюсь только для него, моего предполагаемого соперника, но выражение лица видит и жена.

– Да отпусти ты меня уже наконец! – со всей силы толкает она. – Тебе не должно быть никакого дела до того, что он здесь делает! Ты никто!

– Я твой муж! – повышаю голос и ловлю укоризненные взгляды. – Извините, дети спят, а я шум поднимаю, – быстро добавляю, не чувствуя за собой никакой вины. – Привык, что дом большой, можно не бояться сказать что–то громче положенного, – зачем–то говорю еще и это.

Ощущение владения ситуацией стремительно покидает меня. Это очень неприятно, прямо очень–преочень.

– Ха! Да тебя в том доме практически никогда не было, когда нужно было думать о сне двойняшек, – парирует Оля, раздражаясь, – и чего ты вообще приехал? Решил снова делать мозги своим драгоценным домом? Нет! Он мой! Должна быть у меня моральная компенсация за столько лет бесполезного брака!

На щеках Ольги проступает румянец, она ерошит свои волосы в эмоциональном порыве. И, черт, как же это прекрасно. Давно я не испытывал желания пообщаться со своей супругой в горизонтальной плоскости, а тут внезапно испытал. Да еще и как испытал!

Этот ее напыщенный дружок совсем не к месту сейчас. Правда, Ольга едва ли разделит мое страстное желание.

– Кстати, хорошо, что ты заговорила о моральной компенсации. Я получил ее от клиники и хочу всю сумму перечислить тебе, это будет справедливо, – произношу спокойным голосом.

Возмущения Оли никак меня не задели, это в принципе сложно сделать после того, как я разобрался во всем.

– Засунь себе эти деньги, – зло говорит моя пока еще супруга, но ее перебивает ее дружок.

– Оля, зачем тебе отказываться? Тот же дом содержать надо, пока не удастся его продать. Такая недвижимость не особо ликвидна, найти покупателя за полную стоимость – это еще надо постараться, – рассуждает он.

– А ничего не придется ни продавать, ни содержать, я со всем справлюсь, – перебиваю Егора. – Зачем нам лишаться нашего семейного гнездышка? Я могу себе позволить содержать не один такой дом, – бросаю уничижительный взгляд на Егорку. – Тем более мне очень понравилось, как ты раскрасила там стены, Олечка.

– Ага, ври лучше, – хмыкает Ольга, – тебе отродясь не нравилось ничего ярче серого цвета, белый и черный – твой потолок. Я, кажется, поняла, ты приехал, чтобы снова начать спор о доме, да? Не можешь угомониться? Деньги от клиники теперь предлагаешь, удобно, свои тратить не нужно.

– Ох, – тяжело вздыхаю, закатывая глаза, – как же иногда трудно с тобой. Но не скучно, это главное, – торопливо добавляю, чтобы она снова не начала ссылаться на развод, раз мне трудно. – Давай проводим посторонних, а сами своей семьей посидим и поговорим, как цивилизованные люди.

Делаю шаг в сторону Егора.

– А ты уверен, что именно ты семья? – теперь на лице Ольгиного дружка появляется неприятная ухмылка.

И что–то она меня так бесит, что я резко замахиваюсь и ударяю кулаком в челюсть этому напыщенному хмырю…

37

Ольга

Как ни удивительно, но жизнь стала активно налаживаться. Наверное, я действительно в каком–то роде пребывала в состоянии послеродовой депрессии. Конечно, до серьезных проблем мне было очень далеко, я не могу жаловаться, но что–то в голове точно происходило.

Да и как не происходить, если вся жизнь заключена в присмотре за двумя маленькими детьми, помощи нет никакой, а супруг давно забыл значение такого слова, как «семья». В подобных условиях у любого начнется если не послеродовая депрессия, то сильная хандра.

Человек – существо такое, с тонкой душевной организацией, как ни крути. Не зря говорят, в здоровом теле здоровый дух. Одно без другого невозможно, и так далее.

И стоило мне поехать на отдых с родной тетей, как я начала неминуемо приходить в норму. Да и тетя как будто помолодела, общаясь с нами, все время порывалась помогать с двойняшками. Конечно, физически она бы не смогла за ними бегать, но присмотреть, пока они в коляске, и, например, почитать им тетя могла, чем с удовольствием и занималась.