Чтение онлайн

Слова ударяют по нервам мощным разрядом электрошокера.

– Егор умирает… – повторяет Соломон.

– Не ожидала от тебя такой подлости! Говорить гадости о старшем партнере, да у тебя нет совести! – шиплю едва слышно.

Мой отец, муж и Сол являются тремя компаньонами, организовавшими изначально крупную юридическую фирму. А затем и другие формы бизнеса, в которые они вкладывали заработанные выигранными судами деньги. При этом двадцатипятилетний Сол вошел в триаду самых крутых адвокатов города последним, когда его дед освободил ему место.

Так что наглый парниша залетел в бомонд благодаря обширной клиентской базе, переданной ему по наследству почившим дедом – адвокатом Гришей Вайсманом. Молодой, ранний, перспективный Соломон сразу понравился моему отцу. Но, похоже, папа не так хорошо разбирается в людях.

Дважды ошибся. Сначала с Савой. Затем с Соломоном.

– Не верю! Савелий бы сказал мне, что у папы серьезные проблемы со здоровьем.

– Сказал бы, если бы не просчитывал в уме ущерб от этого поступка.

– Какой ущерб? – чуть не плача выдыхаю я, не зная уже чему верить.

– Савелий женился на тебе ровно год назад, через две недели после того, как мы узнали о диагнозе Егора.

– Как это связано? – отказываюсь обдумывать логическую цепочку, понимая к какому умозаключению подталкивает Сол.

– У Егора нет других наследников кроме тебя. Всё его имущество, как и акции юридической фирмы перейдут к тебе по наследству. Он уже составил завещание. А от тебя акции перетекут твоему муженьку. Тебе ведь они ни к чему?.. Ты же домохозяйка, не имеющая права голоса!

– Не верю! – вскрикиваю, хватаю трубку телефона.

Тяжелая рука Сола ложится на мою руку.

– Не надо ничего рассказывать ни отцу, ни Саве! Отца расстроишь, а супруг всё равно вывернется как уж, зато ты раскроешь ему свои карты.

– Я звоню не им! – отталкиваю от себя надоедливого партнера, набираю домработницу отца.

– Мара, пожалуйста, скажи правду, папа смертельно болен?

Женщина выдерживает долгую паузу, испытывая меня на прочность.

– Да, мы боремся с его недугом больше года. Но слишком поздно узнали об опухоли, на третьей стадии. Никакие деньги и доктора не смогли исправить ситуацию. Она стремительно ухудшается.

– То есть всё это время папа не мотался по командировкам и бабам, как вы мне рассказывали, а лежал в больницах?

– Да. Простите, Ярослава Егоровна, но это было желание Егора Дмитриевича, не тревожить вас, не мешать вам жить нормальной жизнью…

– Папа умирает!.. – шокировано вскрикнув, сползаю на пол, не удержавшись на ногах.

– Именно! – крупная фигура Соломона наклоняется надо мной. – Папа умирает, тебя теперь некому защищать, – в голосе мужчины чувствуется сталь. – Ныряй под моё крыло. Я тебя не обижу, – давит на меня.

Прячу лицо в ладонях, инстинктивно закрываясь от навалившейся на меня правды, как от пятитонной плиты.

Сердце грохочет как ненормальное. По кровотоку проносится холод, леденею.

– Я совсем не нужна Саве, – очнувшись, растеряно шепчу, не глядя на чужого мужчину.

– Ему не нужна, – неопределенно протягивает не очень приятный собеседник, – зато найдутся другие, кому ты будешь дорога…

– Мне никто не нужен, – выпаливаю быстро, пока Сол не начал предлагать кандидатуры.

– Ты сейчас так говоришь, а пройдет пара месяцев без Савы и отца, заголосишь по-другому. Ясенька, ты – красивый, редкий, комнатный цветочек, за которым бережно ухаживали с его рождения. Сначала мама, когда ее не стало – папа, когда он уйдет, то эти функции плавно перетекут к твоему мужчине.

– Не смей так говорить про папу! Он борется с болезнью, еще не умер, а ты его уже хоронишь.

– Яся, не обманывай себя, у него четвертая стадия! В мае была ремиссия. Сейчас июль, и он сдал окончательно и бесповоротно. Мы говорили с его лечащим врачом, Егору осталось от силы пару месяцев.

– Ненавижу тебя!!! – сжимаю кулаки.

– Мужа своего ненавидь! Я лишь раскрыл тебе глаза на жизнь, – стальным голосом произносит Сол.

Правда оглушает, вырывает сердце из грудной клетки. Я всегда верила мужу и вот сейчас узнаю, что он не достоин моего доверия. Всё что он делает и говорит направлено против меня и моих интересов. Шульгин желает меня обобрать. Я для него – вещь. Ужасно.

– После смерти твоего отца тебе придется… – слышу сквозь вату неприятный голос Соломона.

Пожалуйста… Пожалуйста… Пусть он заткнется.

– Я дома, – слышу до боли знакомый голос мужа.

Раньше я вскидывалась, бежала к дверям встречать своего любимого. А сейчас встала как вкопанная, со страхом ожидая его появления в гостиной.

– Добрый вечер, – Савелий входит в комнату, машинально сканирует обстановку. – О чем говорили?

– Ни о чем. Я ждал тебя, – Сол улыбается партнеру по-дружески.

Несмотря на то, что ярость добралась до эмоционального пика, я заставила себя остыть. За год жизни с Савелием научилась от него показному спокойствию.

Разглядываю мужа, он действительно хорош собой. Будто сошел с обложки журнала. Красивый, горделивый, мужественный и величественный. В одном флаконе – мачо и муж. На высокой рельефной фигуре белый костюм смотрится феерично, а черная шелковая рубашка с двумя расстегнутыми небрежно пуговицами и белые ботинки придают лоска и шика владельцу. Немного длинноватые темно-русые волосы уложены назад. Парфюм Савелия вмиг распространяется по гостиной и захватывает меня в плен, приводя в больший ступор.

– Ярослава, можешь идти, – Савелий подходит ко мне, легким касанием губ целует в щеку. – У тебя, наверное, есть неотложные дела?..

Издевается.

Какие могут быть у меня дела?

Год назад я закончила юридический институт на отлично. Вышла замуж за партнера отца, в которого была безответно влюблена лет с шестнадцати. Но супруг вместо того, чтобы работать плечо к плечу, закрыл дома с формулировкой «хорошие – любящие жены должны быть домашними, в этом их предназначение». Предназначение стать любимой домашней зверушкой? – крутится на языке.