Развод. (не) Говори прощай
Шрифт:
— Прости, Свет…
— Я последний раз повторяю, Ольга! — выкрикивает Тимур и выбрасывает вперёд руку, чтобы задержать жену.
Алишер перехватывает его за кисть.
— Остынь, брат! — говорит он и преграждает путь разъярённому мужчине. — Что ты делаешь? Это ведь твоя жена!
— Ты со своей женой сначала разберись! — выпаливает Тимур, завидев меня, и выдирает руку. Тем не менее, он немного успокаивается: — Извини, брат.
И смотрит мне в глаза. Не знаю, чего он ждёт от меня, какой реакции. Я просто молчу, но замечаю, как нервно бегают его зрачки.
— Я не знал, что ты сегодня придёшь в гости, — будто бы оправдывается Хусаинов.
— Оля меня позвала, — объясняю я и оборачиваюсь к плачущей подруге.
Ольга сидит за столом в кухне, там, где пару минут назад мы пили чай с пирожными. Мне больно смотреть на неё. Я спешу хоть немного успокоить и отхожу от мужчин, которые вдвоём провожают меня недовольными взглядами.
— Оленька… — обнимаю её за плечи. — Всё будет хорошо…
Знаю, что фраза избитая и ничтожная, но также знаю, что в такие моменты только она и может хоть чуть-чуть приободрить. Она даже необходима, когда весь мир рушится и земля уходит из-под ног.
Оля сжимает пальцы на моей ладони и старается плакать бесшумно.
— Тебе лучше уйти, Светлана, — слышу я голос Тимура. — Ты плохо влияешь на мою жену.
— Замолчи! — шипит на него Ольга. Я впервые вижу её настолько отчаявшейся и злой: — Уж точно не тебе её судить!
— Что ты сказала?! — надвигается на нас Хусаинов.
Алишер снова вмешивается и отгораживает нас собой:
— Тимур, опомнись! Давай оставим женщин в покое! Мы собирались отдохнуть, развеяться! Помнишь? Ты забрал свои лекарства?
— Нет у него никаких лекарств! — выкрикивает Оля. — Он всё врёт! Он просто боялся…
Она не успевает договорить, и ни я, ни Алишер не успеваем вовремя среагировать, когда Тимур в секунду прорывается к Ольге и бьёт её по щеке. Оля издаёт стон боли. А я, не помня себя, отталкиваю Тимура.
— Не трогай её, изменщик! — кричу, а у самой слёзы градом.
Алишер заламывает руку Хусаинова, тот пытается вырваться.
— Али, пусти!
— Успокойся!
— Что ты сказала, дрянь?! — кричит Тимур то ли мне, то ли своей жене.
Мы обе в ужасе и не понимаем, что делать. Видим, как двое наших мужчин борются между собой. Алишер пытается защитить нас от своего же друга, оттаскивает к двери.
— Не смей так говорить с моей женой! — угрожающе прикрикивает мой бывший муж.
— Я их обеих сейчас укокошу!
_______
Дорогие мои, замечательные читательницы! Простите, что я так надолго покинула вас! Здоровье подвело меня! Две недели болею, почти не приходя в себя! Но теперь мне уже лучше. Спасибо, что дождались! На этой неделю готовлю для вас вторую книгу — историю Оли и Тимура. Их непростая судьба тоже заслуживает вашего внимания. Обе книжки будут публиковаться параллельно, но «(Не)говори прощай», конечно, завершится быстрее. Надеюсь, соберусь с силами и всё-всё наверстаю! Здоровья нам всем!
Ваша Сати.
Глава 30. Алишер
Ничего не понимаю, какого чёрта здесь происходит. Не узнаю друга. Он как с цепи сорвался! Действую на инстинктах, чтобы хотя бы женщин Тимур не тронул. Кажется, он в самом деле способен сейчас наломать дров.
Выпихиваю его за дверь, толкаю к лестнице.
— Алишер, не лезь! — рычит Хусаинов.
— Хватит! — обрываю его. — Поехали отдыхать. Там всё и расскажешь. Ты только хуже сделаешь, если сейчас не прекратишь.
Отворачивается, фыркает. Но хотя бы не пытается вернуться в дом.
Не хочу его сейчас спрашивать ни о тех лекарствах, ни об Олиных словах, брошенных сгоряча. Упрекать за распускание рук тоже пока не буду, хоть и считаю такое поведение недостойным для мужчины. Что бы ни не натворила жена, бить — последнее дело.
Тимур низко пал в моих глазах. Да и в целом у меня как будто только что перед глазами разрушилось нечто сакральное. Я всегда считал Хусаиновых идеальной семьёй, а теперь…
— Дай мне пять минут, — наконец, произносит Тимур уже спокойным голосом.
Я киваю. А он отходит к дорожке, примыкающей к лесополосе. С кем-то разговаривает по телефону. У меня неприятное чувство внутри. Очень неприятное. Отвратительное.
Оборачиваюсь на дверь. Светлана и Ольга там. Лучше не беспокоить их?.. Или всё-таки узнать, как они?..
Не могу я видеть Светлану. С ней всё понятно, хотя…
Не знаю почему, не могу объяснить. Чувство такое, что я ДОЛЖЕН войти в эту дверь снова. Обязан. Рука сама тянется к ручке.
Поворачиваюсь к Тимуру — всё еще разговаривает.
Чёрт знает что…
Тихо, крадучись, захожу в дом. Сам не понимаю, почему действую словно вор. Меня ведь заметят сразу — из кухни видна дверь. Просто спрошу, всё ли в порядке, нужна ли помощь. И потом сразу уйду.
В гостиной никого. Бросаю взгляд на кухонный стол, рядом с которым прежде находились женщины, — и тоже никого. В доме ни звука.
Делаю осторожный шаг.
Зачем мне сюда? Нехорошо вот так тревожить…
Снова поворачиваюсь назад и ищу глазами друга: он ходит туда-сюда под деревьями, не прекращая разговор.
Делаю ещё один шаг и…
Тихие голоса.
— Давай я, Оленька. Ты устала…
Иду на звуки. Они доносятся из детской — Оля и Света там, укачивают Ильяса. Видимо, ребёнок проснулся из-за криков взрослых.
— Светочка, спасибо тебе…
— Не за что, Оль. За такое не благодарят… Я только не понимаю, за что на меня Тимур так накинулся.
— Не бери в голову… — Оля вздыхает.
Стою у самой двери, замерев. Нельзя подслушивать чужие разговоры, но почему-то сейчас у меня нет сомнений, что я должен тут находиться.
— Оленька, я так сочувствую тебе! Так сочувствую! Не знаю, какими ещё словами выразить тебе своё участие. Ты совсем не заслужила такого! Измена Тимура — это настоящий кошмар!
— Да обычное дело. Почти в каждой семье так.
— Что ты! Неправда! На чём угодно поклясться могу, что в нашей с Алишером семье ничего подобного никогда не было! Никогда!
— Никогда?.. — это переспрашивает Ольга, но тот же вопрос застревает и у меня в голове.
«Никогда»?.. Но…
— На чём угодно можешь поклясться? — снова Оля.