Чтение онлайн

— Я не упустила шанс помириться с сыном. Я сделаю это или здоровой или не сделаю вообще.

Шумно выдохнув, поворачиваю на зеленый направо. Злюсь, когда меня едва не подрезает идиот сзади. И нервничаю, конечно же, потому что впервые села за руль за длительное время. Еще и не на свой автомобиль, к которому привыкла.

— Это глупо. И вы это знаете!

— Ты сказала, что меня вылечат, разве нет?

— И вы так легко поверили моим словам?!

Мы впервые вот так с ней ссоримся. До искр напряжения в машине. Обычно наши конфликты проходили куда спокойнее, но в этот раз я не на шутку завожусь. Она лезет ко мне так, словно имеет право. И это при том, что я стараюсь ее не задевать, только разве что в ответ.

— Я не хочу, чтобы сын прощал меня из жалости. Вот он посмотрит на меня бедную и несчастную, больную, проникнется жалостью и простит, как побитую собаку? Оно мне надо? — недовольно. — Я должна показать ему, что изменилась и сожалею. А что я покажу в больнице?

— Вы могли бы провести с ним время. Не обязательно постоянно делать больной вид и притворяться несчастной. Вы не умираете, Наталья. По крайней мере, прямо сейчас.

Не знаю, понимает ли она меня, но больше мы с ней не затрагиваем эту тему. Как только приезжаем в больницу, ее практически сразу увозят и мне остается только ждать. Чем спокойно мог заняться ее сын, а не я, но он остался с моей дочерью, потому что ему она доверяет больше, чем мне.

— Вот, — протягивает мне медсестра карточку. — Здесь оплата и результаты. Кое-какие анализы будут готовы позже. Завтра вас примет врач и спланирует дальнейшее лечение.

Я машинально киваю, подхожу к стойке, чтобы заплатить, когда из моих рук неожиданно вырывает папку незнакомая женщина. Она отодвигает меня в сторону от стойки и хлопает папкой по поверхности. Открывает.

— Вы кто, простите?

— Я? — она задирает голову. — Я дочь Натальи, а вот ты… ты та, кто незаконно заняла мое место, не находишь?

— Ничего себе! — присвистывает женщина, когда девушка на ресепшн сообщает сумму. — Вы что тут, вылечили ее уже, что ли? За день?

Несмотря на это, она прикладывает свою карту к терминалу и вводит пин-код. Затем поворачивается ко мне и выгибает одну бровь.

Когда я только узнала, что Назар мне изменил, мне хотелось увидеть ту, которая смогла его заинтересовать. Хотя бы издалека на нее взглянуть. Мне думалось, я сразу все пойму. С первого взгляда станет ясно, почему она, а не я. Но правда в том, что я не понимаю.

Нет, Людмила неплохо выглядит. Возрастом примерно, как я. Стройная и даже с фигурой, хотя насколько я знаю, дети свои у нее имеются. Просто она… не я. Совершенно другая, словно дерганная и нервная. При виде матери кривится, но все же будто нехотя ее обнимает.

Наталья выглядит ошарашенной и первое мнение, что это она позвала дочь, улетучивается.

Осознав, что мы стоим посреди больницы, загораживая собой проход для других пациентов, спешу на улицу. За мной неспешным шагом идет Наталья с дочерью. Остановившись у машины, разворачиваюсь. Везти их обеих я не намерена, тем более сейчас Наталья живет в нашем доме. Женщины тормозят. Наталья смотрит на меня немного виновато, и я окончательно понимаю, что не ошиблась в ней. Все-таки за маской холодности и равнодушия скрывается вполне себе искренний человек, запутавшийся в путах собственной никчемной жизни.

— И сколько еще… вот таких вот процедур, — кривится Людмила.

— Никаких процедур не было. Были анализы и обследования, — отвечает Наталья.

Я вижу ошарашенное лицо ее дочери и не могу сдержать улыбку, за что практически сразу же получаю ответ.

— Смешно тебе, да? Что у простого народу денег нет?

Людмила даже делает ко мне шаг, но ее тормозит мать. Впрочем, если бы не затормозила, я уверена, она бы остановилась сама. Ей со мной делить нечего. Да и ненавидеть меня не за что. Разве что за то, что Назар не бросил меня и не ушел к ней, даже когда она якобы подарила ему ребенка.

Я ничего ей не отвечаю. Не считаю нужным вообще с ней разговаривать. Ее мать сделала для моей дочери все, что могла, а эта… эта обязательно понесет наказание. Сегодня я собираюсь проговорить этот вопрос с адвокатом, которого мне посоветовал Беспалов. Он не занимается такими вопросами, но у него есть знакомый, который хорошо в этом разбирается.

— Зачем ты так, — пытается пристыдить дочь Наталья, но той все ни по чем.

Она продолжает плеваться в меня ядом так, словно это не она мне, а я ей испортила жизнь.

— Гонор свой убавь, — наконец, произношу я. — Ты дочь у меня забрала и думаешь, что имеешь право вот так со мной разговаривать?

— А ты докажи, что я забрала, — усмехается. — Перепутали в роддоме, я-то тут при чем.

Вижу, как ее за рукав дергает Наталья, тщетно пытаясь привести в чувство, но она никак не реагирует. Говорит что-то о том, что я ничего не смогу сделать и вообще у нее теперь богатый муж за границей и он решит все проблемы. Поразительно просто. Не то, чтобы я взаправду думала, что Назар нашел кого-то лучше меня среди персонала больницы, но внутри все равно ползал червячок сомнения, что где-то что-то я сделала не так.

Была недостаточно хорошей женой. Но сейчас, глядя на Людмилу, я впервые осознаю, что ему просто нужен был секс. Не вот эта хабалка, не умеющая держать язык за зубами, а просто секс. Перепихон, из-за которого я лишилась дочери.

Раньше я считала, что непоправимых ошибок не существует. Всегда можно извиниться и все исправить. Но ошибку Назара исправить невозможно. Как бы он не старался и не пытался, ничего уже не вернуть назад.

Впрочем… о чем это я? Разве он старается?

— Я докажу, — киваю и, открыв дверцу машины, забираюсь в салон, захлопывая дверь.

Жду Наталью. Она продолжает разговаривать с дочерью. Сначала по-нормальному, а затем вижу, как женщина переходит на повышенные тона и начинает активно жестикулировать.

К сожалению, иногда мы никак не можем повлиять на своих детей. Даже если воспитывали правильно, нет никаких гарантий, что в будущем ребенок не натворит ошибок и глупостей.

Наконец, Наталья идет к машине. Отмахивается от слов Людмилы и садится рядом, пристегивается.

Мы отъезжаем на достаточно приличное расстояние, прежде чем я решаюсь посмотреть на нее. Мы как раз тормозим на светофоре.

Она сожалеет. Это видно по ее нахмуренному лицу, по слезам, скатывающимся по щекам.

— Все пошло не по плану, да?

— Я… должна извиниться, — произносит, утерев слезы. — Перед тобой. И перед сыном.

— Перед сыном да, передо мной не за что.

Вот как бывает. Воспитываешь детей, вкладываешь в них какие-то базовые понятия, а вырастают они… не такими. С воспитанием Давида Наталья явно не справлялась, но он вырос человеком. Справедливым, честным, открытым. А вот с дочкой не вышло. Она старалась. Это видно по тому, какой расстроенной и озадаченной она выглядит сейчас.