Чтение онлайн

— Я заслужил! Не молчи, Юля! — уже не таясь, крикнул он мне в лицо, а у меня внутри все сильнее закручивалась тугая пружина. Я как будто физически стала меньше, и вся сжалась. Как бы ни старалась сохранять остатки самообладания, почувствовала, что глаза застилает пелена слез. Они потекли по щекам беспрерывным потоком.

— Это тебе нужно, — выдала на удивление ничуть не изменившимся голосом. — Ты чувствуешь вину и думаешь, что, если я устрою скандал, ты испытаешь облегчение.

Покачала головой, все еще рассматривая его лицо с расстояния нескольких сантиметров.

— Только я не стану облегчать твое состояние. Ты виноват в том, что все закончилось, теперь живи с этим.

— Юль… — Паша сказал это очень тихо, почти хныкнул, словно маленький мальчик. — Я так не могу, мне очень плохо…

На лбу у него выступила испарина, а в глазах стояли непролитые слезы.

— Ш-ш-ш! — Я почти упала ему на грудь, приложив указательный палец к его мягким губам. — Молчи… — Все качала и качала головой. — Я не хочу ничего знать…

Он со стоном безысходности прижался влажным лбом к моему.

— Юля, пожалуйста!.. — воскликнул он шепотом.

— О чем ты просишь?.. — выдохнула ему в рот.

— Я не знаю, — шепнул он растерянно. — Она мне даже не нравится, я никогда не думал о ней в этом плане… Не понимаю, как это произошло…

Он касался меня только лбом, а я держала ладони на его груди, ощущая сильное и быстрое биение сердца. Оно словно убегало от кого-то. И как же хотелось сократить оставшиеся миллиметры и прижаться губами к его губам! От этого меня бросило в жар, а голова закружилась.

— Черт бы тебя побрал, Сорокин, — исступленно воскликнула я вполголоса, потому что мы находились слишком близко друг от друга. — Черт бы тебя побрал, — добавила еще тише. — Я так тебя ненавижу…

Не знаю, кто сделал это первым, кто преодолел оставшееся расстояние, но наши губы все-таки соприкоснулись, всего на один миг. И кто знает, что могло бы случиться дальше, если бы нас не прервали, но дверь резко распахнулась. Мы отпрянули друг от друга, как подростки, застигнутые за чем-то неприличным.

— Нельзя сюда, я же сказал! — кричал из приемной помощник, пытаясь оттеснить от входа мою бывшую подругу, но она всегда была не из робкого десятка.

— А, вот вы где, — оглядела нас обоих Вета. Мне кажется, по нашему виду можно было сразу сделать соответствующие выводы, что здесь происходило. Все случилось слишком быстро, и я не успела взять себя в руки. — Что ж, даже хорошо, что я нашла вас обоих.

Вета, словно королева, прошествовала к моему столу, извлекая на ходу из сумки какую-то бумагу.

— Зачем ты пришла? — раздраженно спросил Паша.

— Потому что ты не отвечаешь на мои звонки.

— Сергей, закройте дверь! — выпалила я. Не нужно, чтобы об этом разговоре знал весь офис. Помощник беспрекословно выполнил приказ, исчезнув в приемной.

— Нам не о чем говорить, — отрезал мой бывший муж. — Я больше не хочу видеть тебя и вообще знать о тебе что-либо.

— А придется, мой дорогой, — усмехнулась девушка и протянула ему какой-то документ. — Каждое действие имеет последствия.

Я не знала, что там написано, но ком в горле стал настолько невыносим, что я едва могла вздохнуть.

Лицо Паши на глазах менялось, он становился все бледнее, а потом смял бумагу и отбросил ее от себя, словно гремучую змею. Он круто развернулся на невысоких каблуках туфель и с совершенно невидящим взглядом вышел вон из моего кабинета.

Я непонимающе глянула на Елизавету. Она с невозмутимым видом стояла на том же месте.

— Что там?.. — спросила, борясь с голосом, который совсем не слушался, получилось очень сипло и тихо.

Я не хотела видеть ее, не хотела слышать ничего о ней, но она вихрем ворвалась в мою жизнь, нарушила личное пространство и то хрупкое равновесие, которое я пыталась восстановить после двойного предательства.

— Сама посмотри, — как-то высокомерно бросила мне подруга и вышла вслед за бывшим мужем.

Я сглотнула и подошла к смятому листку, нагнулась, ощущая дрожь во всем теле, и развернула злосчастный документ, уже понимая, что сейчас увижу.

Это было заключение от врача. Но не слова мне бросились в глаза, а небольшой квадратный листик с черно-белым снимком УЗИ, прикрепленный к основному документу железной скобой. Еще не прочитав диагноз, я знала, что там будет написано. На темно-сером смазанном снимке виднелось маленькое черное пятнышко. Сердце сжалось так сильно, что я схватилась за грудь, пытаясь унять боль, которая из душевной уже переросла в физическую.

«Беременность, срок три-четыре недели», — гласила запись.

Я аккуратно положила бумагу на стол и медленно разгладила ее, было трудно дышать, трудно размышлять. Все, что я могла делать, — это методично разглаживать документ, который смял Паша, прежде чем ушел. Не знаю, зачем я это делала. Руки тряслись, а по щекам текли и текли слезы, от них уже пекло кожу на лице.

Я думала, что больнее уже быть не может. Но вот. Все произошло ровно месяц назад. Ровно месяц назад я лишилась любимого человека и подруги. А теперь еще и это!

Это я должна была быть на ее месте! Я! Не то чтобы мы с Пашей планировали детей так рано, мы даже не успели об этом толком поговорить, только знали, что когда-то оба хотим большую семью, потому что касались этой темы на заре отношений. И все же Вета забрала у меня то, что было только моим! Она не разрушила мою жизнь, нет, она украла ее… Повинуясь какому-то совсем не свойственному мне порыву, с яростью скинула со стола бутылку и бокалы вместе с результатами УЗИ, закричав без слов через сомкнутые губы: вышел полурык-полувопль. Через несколько секунд ко мне влетел Сергей.

— Юлия Александровна, все в порядке? — он растерянно застыл на пороге, наблюдая за тем, как я, тяжело дыша, застыла над столом, опершись на него ладонями.

— Да, — с трудом выдавила из себя откровенную ложь. И я знала: он прекрасно видит, что это совсем не правда, но не могла вот так просто говорить подчиненному о своих проблемах.

Тошнота подкатила внезапно. Я еле успела вытащить из-под стола урну, как пришлось избавиться от содержимого желудка. Нервы ни к черту. Мне было так противно, что когда-то я доверяла этой девушке самые сокровенные тайны, душу перед ней наизнанку выворачивала, считала ее родным человеком. Так противно… до рвотных позывов! Пришлось опуститься на четвереньки перед урной. Господи, как же стыдно!.. Не ожидала от себя такого. Я вообще сдержанный на эмоции человек, а здесь устроила какой-то цирк.