Чтение онлайн

Паша смотрел на меня встревоженно и серьезно, как будто по выражению моего лица пытался определить состояние здоровья своего делового партнера. Я же не могла отвести взгляд, так больно было видеть любимые глаза и знать, что между нами все кончено. Но еще хуже становилось от неизвестности. Я не знала, выживет ли отчим, и каким будет его состояние, если он очнется. Волнение тугим узлом скрутило все внутренности — ни вдохнуть, ни выдохнуть.

Нижняя губа начала дрожать, и я с силой закусила ее, чувствуя, как подкатывают рыдания. Паша оказался рядом со мной раньше, чем я сообразила, что происходит. Он крепко обнял меня, сжал в объятиях. Лишь на минуту позволила себе слабость быть в коконе его рук, укрыться от бесконтрольного волнения, разъедавшего изнутри. Лишь на минуту снова позволила себе ощущать его запах. Рядом с ним я всегда чувствовала себя под защитой, как будто ничего плохого, когда мы вместе, случиться просто не может.

Несколько раз всхлипнула, успокаиваясь. Паша порывисто гладил меня по спине.

— Все будет хорошо, — шептал он мне на ухо. — Все будет хорошо…

Только я не верила ему. Уже нет. Я научусь жить без него. Нужно немного времени, но у меня получится. Прочистила горло и все же нашла в себе силы отстраниться. Не могла поднять голову и посмотреть на него: стыд за слабость лег на затылок тяжестью.

— Ему сделали операцию, был инсульт, — хрипло сказала, указывая взглядом в то крыло, куда увезли отчима медсестры.

— Что говорит врач?

Я покачала головой и пожала плечами.

— Рано делать выводы. Нужно ждать, пока он очнется.

— Будем надеяться на лучшее, — тихо отозвался почти бывший муж.

— Да. — Я все еще не смотрела на него. — А как ты узнал? — Нужно было заполнить неловкое молчание.

— Мне позвонил Сергей, секретарь Федора Станиславовича, а ему сообщила твоя мама.

— Понятно. — Я кивнула. — Они переводят его в платную палату.

— Конечно, там ему будет комфортнее, — откликнулся Паша.

Мы говорили, слова слетали с губ, но в них как будто не хватало чего-то. Жизни, искры, чего-то, чем был наполнен любой наш разговор раньше. Я прекрасно осознавала, что не смогу прервать с этим человеком все общение, потому что слишком тесно связаны наши семьи. И все же увидеть его здесь стало для меня шоком.

— Он пока без сознания и может очнуться еще не скоро, — я снова прочистила горло и наконец посмотрела на Пашу. — Так что тебе лучше вернуться на работу. Моя мама будет держать тебя в курсе. Через секретаря.

— Я приехал узнать, может, что-то нужно?

— Если что-то понадобится, мы сообщим… — Я замерла, не завершив фразу.

— …через секретаря, — добавил за меня Паша то, что хотела сказать. Раньше мы часто так заканчивали предложения, смеясь, что понимаем друг друга с полуслова. Но сейчас это только бесило и расстраивало.

— Да.

— Ладно. — Теперь настал черед мужа опускать взгляд. — В таком случае я пойду, — сказал он, но не сдвинулся с места.

— Да, иди. — Я кивнула, но тоже не сделала ни шагу.

Мы оба медлили, а я даже не знала зачем. И снова это ужасное молчание, которое тяжелым покрывалом легло на душу, мешая дышать.

— Юль. — Паша вдруг вскинул на меня глаза того удивительного оттенка, которому я не решилась бы дать название. У него был самый необычный цвет радужек, который я когда-либо встречала у людей: скорее темный, чем светлый, серо-синий, но с оттенком морской зелени. Они как будто сочетали в себе сразу все оттенки, но при этом образовывали совершенно новый, ни на что не похожий. Сколько раз я любовалась, отмечала каждую точечку на радужке, впитывая в себя любовь, которую излучал его взгляд. А сейчас там читалась… растерянность.

— Что?.. — У меня перехватило дыхание от того, что он назвал меня по имени.

— Держи. — Муж вытащил из кармана пиджака связку ключей и протянул мне ее. — Я перепарковал машину, ты забыла вытащить из замка зажигания.

— А… спасибо, — тихо откликнулась и забрала ключи.

— И вот еще… — Паша вытащил свою связку и снял с нее ключ от квартиры и тоже отдал мне.

Я кивнула и уже начала разворачиваться в сторону палаты отчима, когда сердце вновь екнуло от голоса Паши.

— Юля, я…

Почувствовала, что он хочет завести разговор о нашей ситуации, и, не оборачиваясь, покачала головой:

— Не надо, Паш. Никакие слова уже ничего не исправят.

Ощущая, как глаза медленно заполняет пелена слез, я двинулась к платному крылу, с такой силой сжимая связку ключей в кулаке, что чувствовала, как холодный металл глубоко впивается в кожу.

Наверное, я должна была злиться на мужа, ненавидеть, но в реальности была просто истощена. Как будто кто-то взял трубочку и выпил через нее все жизненные силы. Разочарование в Паше оказалось столь глубоким, а страх за отчима — столь острым, что ни на какие эмоции меня больше не осталось. Я была разрушена изнутри, и хотелось только одного: отмотать назад несколько дней, чтобы держать любимого за руку и видеть здорового отчима. Чувствовать поддержку семьи и спокойно готовиться к сессии, а не это все…

***

Стоит ли говорить, что ночь мы с мамой провели в больнице? Нам разрешили остаться с отчимом, поэтому мы никуда не уехали. В палате стоял большой диван, где мы обе поместились по разные стороны. Добрые медсестры принесли нам пару дополнительных одеял и подушек.

Я смогла уговорить маму лишь ненадолго выйти в кафетерий внизу, чтобы она выпила чаю. Мы обе сильно переживали и не смыкали глаз почти всю ночь: то разговаривали, то молчали. Иногда то мама, то я начинали украдкой плакать, но быстро вытирали слезы, чтобы не расстраивать друг друга еще больше.

Ночью к отчиму несколько раз заходила медсестра, проверяла капельницы, а один раз — врач. На медицинское обслуживание нареканий не было, но человек, заменивший мне отца, продолжал лежать, подключенный к аппаратам. Кардиомонитор издавал тихие монотонные звуки. Сначала они нервировали, но потом я так привыкла к ним, что уже и не воспринимала как лишний шум. Под утро мама наконец заснула, меня тоже начало клонить в сон. Казалось, я только на минуту закрыла глаза, когда услышала тихий стон. Тут же подхватилась и не сразу поняла, где нахожусь. Пришлось хорошенько протереть глаза — было такое ощущение, что в них насыпали песка.

— М-маш, — тихо позвал отчим. — Маш-ш-ша…

— Папа! — Я окончательно пришла в себя и кинулась к нему. — Пап, мы с мамой здесь! — Взяла его за руку. Он повернул голову ко мне и слабо улыбнулся.

Мама тоже проснулась и, сонно моргая, подошла к мужу, взяв его за другую руку.

— Феденька, я тут.

Он медленно повернул голову к ней и тоже улыбнулся.

— Надо позвать врача, — решила я. Мама кивнула.

— Как ты, мой милый? — она вглядывалась в лицо мужа.

Я не стала ждать его ответа, а побежала за врачом. Через несколько минут мы снова были рядом.