Чтение онлайн

Мне не нужно было повторять дважды, я шмыгнула в своё девичье жилище и заперлась на всякий случай. А вот Коля так легко сдаваться не хотел. Он ужом вился перед моим отцом, чтобы доказать ему, что я поступила не так. Я слышала, как он начал обливать меня и моё неправильное воспитание грязью. Рассказывал, про то, как живут все, и что такая жизнь совершенно нормальная.

– Женщина должна слушаться своего мужика, - это были его последние слова.

– Вон пошёл отсюда, - чеканя каждое слово, гаркнул отец, и у меня от страха задрожали руки.

После этого входная дверь хлопнула, замок заперли, и родители пошли к себе. Их комната была через стенку с моей, и я слышала, как мать шёпотом пытается донести до мужа, что он был очень резок, что так делать нельзя, нужно спокойно выяснять отношения, без криков.

– Галь, дай мне валидол и давай спать, поздно уже, - спокойно ответил ей отец, а у меня кольнуло в груди от ощущения вины.

Скинув с себя мокрое полотенце и надев ночнушку, я легла на кровать. Как тут спать? После такого фиг уснёшь. Внутри было напряжение, я уткнулась лицом в подушку и расплакалась, дав волю слезам.

«Я сделала всё правильно», - мысленно убеждала я сама себя, приводя разные аргументы против необдуманного брака с Колей, отчего становилось немного легче.

Вдруг вспомнились слова незнакомца «если хочешь другой жизни, поехали со мной», и промелькнула отчаянная мысль, которую я тут же отмела. Нет, этого я делать точно не буду. Я ещё с одним лицом мужского пола не разобралась, зачем мне другой. Сама себя убеждая в провальности этой затеи, я незаметно уснула, а утром проснулась ни свет ни заря, с первыми птицами, которые радостно щебетали за окном, встречая солнце.

На часах было половина пятого, я тихонечко открыла дверь и, накинув халат, пошла в туалет и умываться. За ночь организм расслабился и сейчас требовал еды, к которой я вчера почти не прикасалась.

Я, крадучись, прошла мимо родительской комнаты и завернула в кухню. За столом сидел отец и смотрел на меня в упор. Я замерла, пытаясь прочитать его взгляд, чтобы быть готовой к защите, но он грустно улыбнулся и сказал:

– Ставь чайник, дочь, будем кофе пить.

(от лица Вадима)

Я стоял возле машины и упрямо смотрел на дорогу, ведущую в сторону города. Место, в котором мы остановились, было немного в стороне от Вереи, и если бы она решилась прийти, то могла появиться только оттуда, куда был устремлён мой взгляд.

– Вадь, ты что, реально думаешь, что она придёт? – ко мне подошёл Костян и по-дружески похлопал по плечу. – Это ж глупо.

– Почему?
– внимательно посмотрел я на друга. – Почему глупо? Глупо оставаться здесь с быдловатым мужем, а уезжать за другой жизнью – это нормально.

– Ну ты даёшь, не думал, что она тебя так цепанула. Смотри Нэльке про неё ничего не ляпни, а то вмиг и ты без невесты останешься, - хохотнул Костян и, обойдя машину, сел на переднее пассажирское сиденье.

– Вадя, поехали, мне в девять жену с детьми на дачу везти, ты обещал что мы вернёмся ко времени, - это уже с заднего поторапливал Захар.

– Надо было телефон у неё взять, позвонил бы, поторопил, - Глеб тоже шутил надо мной, и я с раздражённым видом плюхнулся за руль, проворачивая ключ в замке зажигания.

– Ничего вы не понимаете, пацаны. Она ж не из этого мира, загнётся здесь, вытаскивать девчонку нужно, - вздохнул я и, отпустив педаль сцепления, поддал газу, выезжая с территории пансионата.

– Ага, в тебе что, спасатель проснулся? Итак, им свадьбу испортил, мало тебе этого? – Захар был рассудительным семьянином и старался никогда не давать советов, но тут и он не выдержал. – Зачем ты её поцеловал? Теперь девчонке из-за тебя отдуваться перед мужем. Ещё и выгнал всех с торжества. Какой бес в тебя вселился? Сидели нормально, нет, приспичило выпендриться.

Он осуждающе посмотрел на меня в зеркало заднего вида, и внутренне я был с ним согласен. Не стоило лезть, это чужая жизнь и чужие судьбы, которые меня никаким боком не должны касаться. Но на самом деле я пошёл туда не ради праздного любопытства, я хотел напомнить арендаторам зала, что их время истекло, а там она…

Катя… Я мысленно произнёс её имя, и мне сразу же вспомнились её мягкие губы. Было чертовски приятно целовать её, совершенно не ожидающую такого подвоха. А этот крендель, её муж? Он заорал на неё таким голосом, что мне вмиг захотелось его покалечить, что я собственно и сделал, не выдержав его замах на невинную девочку.

– Зелёный! Вадь, ты чё тормозишь? – Костян толкнул меня в бок, и я понял, что стою на светофоре, и пора бы уже ехать.

– Да так, задумался, - пробормотал я, набирая скорость.

– Давай я за руль сяду, а то привезёшь нас куда-нибудь не туда, - подколол сзади Глеб. – Небось всю ночь не спал и планы строил, как спасать принцессу будешь?

– Отвали, - собрался я и тряхнул головой, прогоняя ненужные сейчас мысли. – Нормально у меня всё.

Дальше ехали молча. Костян сидел в наушниках справа от меня и работал в ноуте. Глеб и Захар тихо переговаривались сзади, я смотрел на дорогу и рулил.

На Минском было не слишком забито, воскресное утро, многие в это время ещё спят. Мне нужно развезти ребят по домам и поехать к маме, чтобы наконец-то обрадовать её новостью о долгожданном переезде и её новом занятии. Она уже давно мечтала уехать из душной Москвы, куда-нибудь в глубинку, я подобрал для неё отличное место.

Вчера с ребятами расставили мебель, теперь можно заезжать. А чтобы ей не было скучно сидеть в деревне, я приобрёл давно стоящее на продаже кафе. Оно было действующее, до вчерашнего вечера им руководил доверенный управленец продавца, но с сегодняшнего дня, право управления переходило Тирольской Анастасии Егоровне, моей любимой маме. Вот она удивится.

Параллельно с мыслями о матери и её счастливой улыбке, мне в голову настойчиво лезли мысли о Кате. Почему она не пришла? Испугалась? Не поверила?

Здравый смысл вопил, что поверить в то, что я там ей предложил, смогла бы только наивная дурочка, у которой мозгов совсем нет. Катя вряд ли такая. Я вспомнил её задумчивый взгляд, направленный в зал с пошлым конкурсом. Она не сорвалась с места, не заорала, как хабалистая девка, не стала лупить своего женишка всем, что попалось бы под руку. Она просто смотрела. Так обидно за неё стало. Он же её погубит. Ей придётся прогнуться под него. Она больше не будет такой нежной.