Развод. Приручить Бандита
Шрифт:
И, самое паршивое, что я не только дрожу, как крольчонок, ощущая себя настолько же доступной и незащищенной. Нет, не только опасность меня настолько смутила…
Меня еще и в жар бросило.
Приятный, будоражащий жар, который всегда возникал от нашего контакта в прошлом. Но тогда я была влюблена в Мирона и видела его совсем другим.
Я не видела в нем ни одну темную сторону, влюбленность даже сомнительные моменты способна раскрасить в позитивные цвета!
Действительно, у меня на глазах были розовые очки. Но, справедливости ради, Мирон Калашников всегда был ко мне внимателен, галантен, заботлив… Настоящий кавалер, о котором мечтает любая девушка. Как он целовался, оооо… Мои колени подкашивались, ступни отрывались от пола, он любил меня покружить при встрече.
Мне казалось это безумно чувственным, романтичным! Даже в голову не приходило, что это слишком приторно, нет.
Я все-все принимала за чистую монету!
Теперь-то я понимаю, что Мирон меня дурил и кружил мне голову и в прямом, и в переносном смысле. Просто дурочку, которую ведет из стороны в сторону, зацелованную донельзя, проще обманывать.
Но теперь я не обманусь им..
Ни за что!
И чего я не ожидала, так это того, что Мирон поведется на мою провокацию, а ведь я импровизировала.
Просто мой взгляд упал на вазу с порно штучками: тут тебе и презервативы на любой вкус и размер, и конфетки для пошлых развлечений, и даже кубики Камасутры с изображениями поз для секса.
Леденец для кунилингуса лежал на самом верху, рядом с презервативами для минета, вот я и ляпнула!
Просто так…
Не ожидала, что Мирон согласится на… это.
Подобных ласк Мирон себе не позволял.
Пальцами он у меня между ножек всегда орудовал охотно и членом тоже весьма любил потрудиться, но губами и языком не ласкал ни разу. Даже не заикался, а я сама… не просила. Да, мне было любопытно, но смелости не хватало попросить его сделать это…
Кроме того, такие ласки казались мне слишком откровенными, на грани пошлости.
Мы всегда занимались любовью, а не сексом. Он был со мной деликатен, заботлив…
И только сейчас я понимаю: Мирону Калашникову такие сюси-пуси постельные ласки с заботой о партнерше, может быть, нравились.
Калашу такие развлечения точно были не по вкусу.
Иначе бы не было рядом с ним той разнузданной шалавы и вот таких квартир в быстром доступе, в которых каждый угол, предмет мебели и даже угощения — все намекает на секс, кричит о нем…
Теперь я в раздрае моего любимого Мироши нет, и оказывается, никогда и не было.
На его месте другой мужчина — нахрапистый задира, грубый молодчик, который любит пошлые развлечения, матерится хуже алкаша и зыркает так грозно, что можно намочить трусики… Но не от того, что возбудилась.
— Мне нужно… — выдавливаю из себя. — Нужно сходить в душ.
— Пошалить хочешь немного? Подсказать тебе самый кайфовый режим на лейке? — придвигается плавно, поигрывая мускулами.
А ведь он… здоровый и опасный!
Ох, почему я раньше этого не замечала… Он был знакомым, уютным и большим мишкой…
Но теперь это жуткий медведь гризли, и он готов меня слопать!
— Могу настроить, — продолжает он и добавляет пошло. — Намой свою девочку хорошенько… Разомни пальчиками, — закусывает губу.
Роняет ладонь на ремень, мой взгляд опускается туда же и буквально напарывается на мощную эрекцию.
Нет, для меня не новость, что у него… большой… Но я впервые вижу, чтобы у него вот такой толстый дрын рвался наружу из штанов.
Обычно он был таким голодным только на свиданках, а в повседневности, до того, как отправился на зону… Не припомню.
— Ты давно мне изменяешь, так? — внезапно спрашиваю я.
— О чем речь, Варенька?
— Об этом…
Я запускаю обе руки в вазочку и зачерпываю полные пригоршни конфет, презервативов и мог знает чего еще.
Сжимаю и швыряю в сторону.
— Об этом. Об этом и еще… Об этом!
Зло скидываю вазу на пол, она разбивается.
— Ты всегда… Всегда гулял с другими… — шепчу. — Теперь я это точно знаю. И знаешь… Не надо мне никаких кунилингусов. Не делал раньше, а теперь… Теперь, тем более, не надо!
Глава 19
Мирон
— Варь. Варенька, ты только не расстраивайся, идет? Я же не просто так всей правды о себе не открывал, маленькая…
Подхожу к ней осторожно, стараясь не напугать.
Уж больно она нервная и взвинченная какая-то.
Вон, бардак устроила, вазу дорогую дизайнерскую разбила…
— Если бы ты знала, что я не такой хороший парень, ты бы меня полюбила? Честно скажи… Такая девочка, как ты, лучшего достойна, и я старался быть им для тебя!
Варя слушает, кивает, и потом вдруг:
— Тяв-тяв-тяв.
Мотаю головой из стороны в сторону, не понимая: глючит меня, что ли?!
— Ты брешешь, как помойный пес, — шипит моя… тихая и добрая, нежная…
Моя… Варенька.
— Не для того ты хорошенькими прикидывался! — говорит громче. — Не подходи! Не трогай меня. Между нами все кончено.
— Ты мать моего ребенка!
— Может быть и так! На этом… и закончим! — выплевывает и убегает со слезами.
Мои пальцы лишь воздух схватить успели.
Мог бы успеть, не спорю, вжать в стену и взять, сука, жестко и горячо отодрать! Раскатать малышку, распечатать сочной еблей, но… что-то не позволяет мне это сделать.
Да еб твою мать!
Все же устоять на месте не в силах, мчу за ней.
Дверь ванны закрыта, и, кажется, Варька там плачет.
— Варь. Давай мириться. Не могу с тобой в ссоре. Душу рвешь…
— Иди отсюда. К этой девке… Которую лапал… Или к другой… Им и предлагай… кунилингусы свои и позы… И все остальное! А мне не нужно… Все, оставь меня в покое! У меня и так живот болит… Целый день! Из-за тебя!
— Правда болит?
Или уловка.
Еще как назло, Шустрый сигналы шлет:
«Босс, срочно! У нас проблемы!»
— Это терпит?!
— Нет, блять!
И что же мне делать?!
Разорваться, что ли?!
Глава 20
Мирон
— Варя!
Тишина в ответ. Совсем. Тишина…
Поневоле меня беспокойством кроет. Ведь меньше минуты назад Варя меня ругала, на чем свет стоит, а здесь — ти-ши-на.