Чтение онлайн

— Как у тебя на новом месте? Арс не обижает? — интересуюсь я.

— Да на что ты, — смущается Виола, и на ее щеках появляется легкий румянец. Чувствуется, наша прекрасная няня тоже попала под обаяние ловеласа-начальника и в этом нет ничего удивительного. Довлатов нахален, богат и красив, а что еще нужно девушкам, чтобы заинтересоваться им?

— Смотри, не попади под его чары, — в шутку, как старший брат, грожу пальцем, — за ним только глаз да глаз.

Виола окончательно смущается и неловко переводит беседу:

— А вы куда с Мирой планируете?

— Я забронировал столик в «Горыныче», Мира любит там кухню.

Сколько вечеров мы проводили за столиком в этом ресторане, не сосчитать! И я снова хочу почувствовать эту расслабленную атмосферу, когда вокруг играет приятная музыка, прямо за спиной открытая кухня, на которой готовит сразу несколько поваров, и легкая эйфория от компании и бокала вина.

— Мира ничего не рассказывала об этом, — внезапно делится Виола, и я ощущаю тоску на сердце, вспоминая, как все это время жили девчонки, — правда мы с ней иногда устраивали ужины, дядь Саша иногда списывал продукты, чтобы Мире витамины доставались, и она так готовила — ум отъешь.

Мне становится невыносимо горько, настолько, что я даже ощущаю этот противный вкус на кончике языка, полыни и чего-то еще. Мне не хочется думать о тех временах, но я не имею права забывать цену собственных ошибок, чтобы не совершать их впредь. Поэтому слушаю жадно рассказ Виолы о тех временах.

— Знаешь, дядя Саша к Мире очень хорошо относился, к ней все так. Мы же в неблагополучном районе жили, вокруг одна шантрапа, в магазине вечно кто-то подворовывал, особенно дети, беспризорники. Их уже гонять замучились, и камеры вешали, и что только не делали, а они каждый раз умудрялись обойти все. Недостачу на всю смену вешали.

И вот однажды Мира, вместо того, чтобы ругаться, купила кило леденцов. Маленькие такие, с ноготок, их у нас на ресепшене сейчас целая ваза, бери не хочу. И вот она всякий раз, когда дети заваливались гурьбой и что-то на кассе оплачивали, из кармана им эти конфетки доставала. А иногда просто так, даже если они ничего не купили, все равно угощает. Ее ругают все, говорят, ну что ты делаешь, только хуже будет, а она отвечает — это же дети. Какие бы не были, хоть на улице росшие, а все равно дети.

И, представляешь, воровство прекратилось. Детишки перестали выносить из магазина всякую всячину. Стоят, на кассе копейки считают, чтобы купить что-нибудь, пусть хоть жевачку, но не стащить. А Мира улыбается, и леденцы им из кармана вдогонку достает…

У меня в горле ком.

Хочется схватить свою жену в охапку, прижать к себе тесно и ни за что из объятий не выпускать. За то, что досталась мне такая, добрая, хрупкая, но в то же время сильная.

Девочка моя.

В моем голосе слышится вся та боль, что копилась внутри, когда я благодарю Ви:

— Спасибо, что ты была рядом с Мирой и помогала ей.

— Вы помогаете мне не меньше. Я очень рада, что однажды мне встретилась Мира.

— И я, — отвечаю, — и я.

Нашего с Мирой свидания жду, будто даже волнуясь немного. Заезжаю за ней, как договаривались, в семь. Она садится в машину, и я вижу, что жена тоже готовилась ко встрече — на красиво очерченных губах блеск, от нее пахнет духами с вишней.

И платье, что прячется под шубой, подчеркивает ее грудь, и я против воли жадно вглядываюсь в знакомый — незнакомый образ своей супруги.

Мы вроде говорим, шутим даже, сидя друг напротив друга, только атмосфера с каждой минутой становится все более… томной, что ли, я не знаю.

Меня магнитом тянет к Мире, хочется касаться ее бесконечно, и я не выпускаю маленькую ладошку из собственной руки.

— Марк, — Мира смотрит на меня так, что кровь вскипает, сосредоточиваясь в одном месте, и я себя чувствую маньяком, потому что могу думать только об одном. И как не пытаюсь переключиться, не выходит ничего, даже извлечения корня из трехзначных чисел сейчас не способно остудить пожар, что разжигается от ее ласкового взгляда и тепла рук.

— Да? — сейчас даже музыки вокруг не слышно, только мы вдвоем в целом мире, нет ни людей рядом, ничего.

Глаз не могу отвести от своей жены.

— Я хочу, — она сбивается ровно на секунду, но тут же набравшись решительности, продолжает, — хочу, чтобы мы снова спали в одной спальне. В одной кровати, с сегодняшнего дня. Как муж и жена

Прошлая ночь была чудесной. Великолепной, самой лучшей — наполненной нежностью, любовью, новыми гранями наших отношений.

Марк так трепетен с моим телом, с каждым сантиметром, мы буквально узнавали друг друга заново. И любили, до умопомрачения, когда каждое прикосновение чувственно и дарит удовольствие.

Я понимаю, как скучала по нашей близости.

Все-таки, сложно считать отношения полноценными, если в них отсутствует важная составляющая.

И я радуюсь, что сделала очередной решительный шаг навстречу мужу, хотя было очень трудно. Стеснение, что фигура после родов не до конца пришла в себя, что на животе теперь красуется шрам и кожа не такая упругая, как была раньше… господи, все это кажется такой глупостью, когда Марк покрывает поцелуями с головы до ног и шепчет нежные слова и комплименты!

Вчера мы завалились домой в таком предвкушении, что Виола, кажется, поняла обо всем по нашим загадочным лицам и деликатно ушла в съемную квартиру в соседнем подъезде.

Я решаю, что нужно обязательно поговорить с ней, узнать, как у нее дела на работе в общем, да и в целом — с Арсом. Чует мое сердце, что этот красавчик запал ей в душу. Мне хочется предостеречь ее, потому что из разговоров Марка и Рава я успеваю уловить, что женщин у Арсения было немерено, впрочем, это не удивительно.

Он очень хорош собой, но не так, как Марк. Если бы у красоты была такая градация, то мой муж занимал роль положительного героя, а Арсений Довлатов — опасного парня из фильма, что ходят в кожаных куртках и ухмыляются краешком губ.

Мы договариваемся с ней встретиться с утра у меня дома ненадолго, чтобы выпить вместе чаю и обсудить новости.

— Подруга, мне кажется, или у тебя светится лицо? — я встречаю ее с улыбкой, целую в обе щеки. Ви и вправду похорошела после переезда в Москву. Когда мы с ней жили в нашей съемной квартирке, Виола не сильно заморачивались над внешним видом, просто не оставалось сил: сказывались несколько работ и недостаток сна, и я ее прекрасно понимала. Сама под вечер от усталости еле до дивана доползала.