Чтение онлайн

— Да всё это… пустое! — Он почти кричит. — Ты серьёзно?! Ради пары... пары ошибок ты готова разрушить и мою жизнь, и свою?!

— Пары?! — я усмехнулась. — Ты сейчас всерьёз это сказал? Он нервно провёл рукой по лицу, волосы взъерошились ещё сильнее.

— Даша, давай без этого. Мы взрослые люди. Ты стерва. Ты знаешь, как играть. Ты умеешь резать слова так, чтобы человек захлебнулся. Хватит. Остановись.

— Остановиться? — Я смотрела прямо в камеру. — Ты хочешь, чтобы я остановилась? После того, как ты втоптал меня в грязь?

Он замолчал. На секунду в глазах мелькнула мольба, но она утонула в злобе.

— Ладно. Ты победила. Сегодня. Но помни: всё имеет последствия.

— О да, Илья. Последствия. Ты сейчас их наблюдаешь в прямом эфире.

Я прервала вызов.

Телефон снова завибрировал почти сразу. Сообщение.

«Подумай, что делаешь. Я не прощу это. И не забуду.»

Я положила телефон на стол.

Пусть кипит.

Теперь он почувствует, как это — жить в клетке собственных ошибок.

Дарья

Шум вокруг скандала только нарастал. Имя Ильи всплывало в заголовках, в новостях. Репутация, которую он так холил, трещала по швам.

Никита молчал. Он отстранился. Однажды вечером позвонил и, как всегда сдержанно, но с болью в голосе, сказал:

— Мама... я хочу улететь. У меня есть возможность на стажировку в одной ай-ти. Может, это к лучшему?

Я выдохнула.

— Никит... если тебе это поможет — лети. Тебе надо отдохнуть от всего этого... от неё.

— Хочешь со мной? — спросил он неожиданно. — Ты тоже заслужила передышку.

— Нет. — Я улыбнулась, хоть он этого и не видел. — Мне надо остаться. Закончить начатое.

— Ладно... — тихо сказал он. — Береги себя.

Он был прав. Анна отравила его жизнь так же, как и мою.

Илья же… Илья рвался в бой. Он пробовал всё: уговоры, угрозы, мольбы через общих знакомых. Писал письма, шипел через адвоката. Но я держалась. Все контакты только через моего юриста.

Он бесился. Он понимал — проигрывает.

И вот — поздний вечер.

Звонок. Сестра. Я почти не удивилась.

— Да? — сухо бросила я в трубку.

Голос на том конце истеричный, взвинченный:

— Даша! Он не берёт трубку! Никита! С ним все хорошо? Скажи мне, умоляю. Он мне нужен, понимаешь? Я... я поняла. Я люблю его. Я дура, сестрёнка, прости меня. Я так упала...

Я рассмеялась. Глухо, горько.

— Упала? Ниже некуда, Аня. Ты дно пробила. И запомни: не смей приближаться к моему сыну. Слышишь меня? Ещё шаг — и я тебя в порошок сотру.

На том конце — тишина. А потом… яд.

— А ты у нас чистенькая, да? — заговорила она другим голосом, ехидным. — Думаешь, никто не знает про твои интрижки на работе? Ты что, святая? Ты думаешь, я молчать буду?

— Ты больная? — Я даже не смогла сдержать смешок. — Ты всерьёз сейчас это говоришь? Или просто выдаёшь желаемое за действительное?

Я помолчала и добавила спокойно, без эмоций:

— Я верна своему мужу. Почти бывшему, к слову. Так что забирай своего «любимого». Больше никто вам не мешает.

Я сбросила звонок. И на душе стало тише. Пусть рвётся, бесится, сочиняет.

Я — не она. И это главное.

***

Бракоразводный процесс длился недолго — меньше месяца. Владислав Олегович отработал как хирург: без лишних движений, точно и безукоризненно.

Всё, что мне полагалось по закону — я получила. Двадцать лет брака, общее имущество: квартиры, дача, счета, машины. Жильё — делили поровну, я не спорила. Но вот агентство — то самое, которое я поднимала с нуля, строила, растила — осталось за мной. Влад настоял на том, чтобы все документы были учтены и подтвердили: бизнес мой, и только мой. Илья не возражал, хотя я думала, что будет.

Мне от него больше ничего не надо.

Развод оформили. Я вышла из зала суда, как будто с плеч свалили тонну бетона.

Свобода. Горькая, трудная, но своя.

Следующие пару недель пролетели в суете и куче дел.

Вернувшись с работы поздним вечером, я читала документы, когда раздался звонок в дверь. На пороге стоял он.

Не как всегда — не уверенный, не сдержанный. Растерянный. Уставший.

— Даша... — сказал он тихо. — Я виноват.

Я молча смотрела на него.

— Выслушаешь?.. Можно просто спокойно поговорить? Без криков, без упрёков. Мы уже не в стадии войны думаю.

Я пожала плечами.

— Проходи. Только, честно, не думаю, что услышу что-то новое.

Он вошёл, сел в гостиной, словно опасаясь дотронуться до чего-либо.

Минуту молчал, потом поднял взгляд:

— Почему ты всё в итоге почистила?

Я сделала вид, что не понимаю.

— Что именно?

Он горько усмехнулся.

— Даша… я же знаю. Ты дала опровержение всем домыслам и историям, которые появились поверх измены. Ты их убрала из прессы. Сделала так, чтобы с меня сняли часть грязи. Должность я, понятно, не верну. Но из администрации меня не убрали. Лишь понизили. Почему?

Я посмотрела ему прямо в глаза.

— Потому что мне не нужно было топтать тебя дальше. Ты проиграл эту войну, все что дальше уже не мое и не касается меня. И, к слову, я говорила о том, что было, а все что приписали журналисты дальше чистой воды ложь. И еще, потому что у нас есть сын.

Он закрыл лицо руками.

— Ты лучше, чем я заслуживаю…

— Не обольщайся, — тихо ответила я. — Я тоже почти утонула, но смогла остановиться и посмотреть назад. Я хотела боли… твоей. Хотела видеть, как ты захлёбываешься в том, что сам сотворил. Хотела, чтобы ты понял, что значит предательство.

Я замолчала на секунду. Голос дрожал, но я держалась.

— Но потом поняла. Месть — это такая же яма, Илья. Только с другим дном. И если я буду смотреть только в неё — не выберусь никогда.

Он молчал. Руки сжаты в кулаки.

— Даша… я тогда не думал. Я запутался. Ты всегда была сильной, а я… я слабый. Прости меня.

Я рассмеялась — глухо, без радости.

— Слабый? Нет, Илья. Ты не слабый. Ты эгоистичный. Ты захотел — ты взял. Ты разрушил семью, растоптал уважение, любовь, всё. Ради чего? Ради минуты иллюзии, что ты снова «двадцатилетний парень»?