Чтение онлайн

В обеденный перерыв я отпросилась «к врачу». Вместо поликлиники поехала в агентство недвижимости около дома. Меня встретила бойкая девушка лет двадцати пяти.

— Хотите сдать комнату? В трехкомнатной? С детьми? — ее энтузиазм померк. — Это сложновато. Большинство арендаторов хотят спокойствия. Семьи с детьми… шум, дополнительные условия. Можно, конечно, но цена будет ниже рыночной, и искать придется долго.

Она назвала сумму. Та самая, которая покрывала бы ровно половину ипотечного платежа. Не решение, но полумера. Все равно придется искать дополнительные деньги.

— И есть еще нюанс, — добавила агент. — Если квартира в ипотеке и есть второй собственник, вам понадобится его нотариальное согласие на сдачу. Или решение суда, разрешающее вам одной распоряжаться.

Я поблагодарила ее и вышла. Осенний ветер рвал с деревьев последние листья. Согласие Рустама? Он скорее на небе сядет, чем подпишет что-то мне в помощь. Суд? Месяцы. У меня не было месяцев.

Я шла по улице, и чувство ловушки сжимало горло. Со всех сторон. Работа, деньги, его давление, дети. Круг замкнулся. Силы, которые держали меня все эти недели, начали иссякать. Поднималась паника — тупая, животная. Что делать? Куда бежать?

В кармане зазвонил телефон. Незнакомый номер. Я машинально ответила.

— Алло?

— Добрый день, это Артем из студии «Вектор». Мы получили ваше резюме и портфолио. Очень впечатлены. У нас есть срочный проект — ребрендинг небольшой сети. Нужен дизайнер на полный цикл. Работа удаленная, но с ежедневными стендапами. Сроки жёсткие. Интересует?

Голос был молодой, энергичный, деловой. Без сочувствия, без подводных камней. Просто деловое предложение.

— Да, — выдохнула я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Интересует. Какие сроки и бюджет?

Он назвал цифру. Сумма за проект была такой, что покрывала бы три ипотечных платежа. Но сроки были нереальными — три недели на то, на что обычно уходило два месяца.

— Я понимаю, что это быстро, — сказал Артем. — Поэтому и оплата соответствующая. Готовы попробовать?

У меня не было выбора. Я была готова на все.

— Готова. Присылайте бриф.

— Отлично. Вышлю сегодня. И, Дарья, — он слегка замялся. — Мы ценим скорость, но еще больше ценим качество. Не подведите.

Мы закончили разговор. Я стояла посреди улицы, сжав телефон в руке, и впервые за много дней почувствовала под ногами не зыбкий песок отчаяния, а что-то твердое. Один маленький камень. Возможность.

Это не было спасением. Это было передышкой. Три недели каторжной работы по ночам после основной работы. Три недели без сна, на кофе и на нервах. Но это были деньги. Независимые от Рустама, от Игоря Сергеевича, от кого бы то ни было. Мои деньги. Заработанные в мои часы, моим умением.

Я зашла в ближайшее кафе, заказала двойной эспрессо и открыла ноутбук. Пока ждала кофе, написала Кате коротко: — Рустам грозит подать на пересчет алиментов с учетом всех моих доходов и перестать платить свою часть ипотеки. Как парировать?

Ответ пришел почти сразу: — Не паниковать. Во-первых, его часть ипотеки — это его обязанность как созаемщика, отказ платить = долг и штрафы, которые мы взыщем. Во-вторых, для пересчета алиментов ему нужно доказать, что у вас есть значительные дополнительные доходы. Если вы не получаете их официально, доказать сложно. Но будьте готовы. И, Дарья, фиксируйте все его угрозы насчет финансов.

Я откинулась на спинку стула. Кофе был горьким и обжигающим. Я сделала глоток и открыла почту. Там уже лежало письмо от Артема с брифом. Десятки страниц. Задачи. Цели. Конкуренты.

Я отложила телефон, положила ладони на клавиатуру и закрыла глаза на секунду. Страх никуда не делся. Он сидел в животе холодным комом. Усталость давила на виски. Но появилось и что-то еще. Злость. Не истеричная, а холодная, направленная. Он думал, что задавит меня деньгами и угрозами? Хорошо. Я буду работать так, как никогда не работала. Я буду зарабатывать. Я выучусь, если нужно. Я найду способ платить эту дурацкую ипотеку. Я буду ночами сидеть над чертежами, но мой дом останется моим. И его яд не просочится в него через детей. Я найду на это силы. Потому что отступать некуда. Потому что за моей спиной — двое маленьких людей, которые верят, что мама справится. Даже если сама она в этом не уверена.

Я открыла глаза, расправила плечи и открыла первый файл. Начало.

Три недели превратились в сплошную, безвоздушную субстанцию из пикселей, кофе и тикающих часов. Я существовала в двух параллельных реальностях. Днем — офис, встречи, правки, вечная улыбка для коллег и начальства. Ночью — свет экрана в пустой гостиной, графические планшеты, сточные цвета и голос Артема в наушниках, требовательный и деловитый. — Дарья, здесь не контрастно, переделайте. — Дарья, клиенту не нравится шрифт, предложите еще три варианта к утру.

Я спала урывками, по три-четыре часа, и просыпалась с тяжелой, мутной головой, в которой уже гудели задачи на день. Дети существовали как пункты в списке: разбудить, накормить, отвезти, забрать, помочь с уроками, накормить, уложить. Я целовала их в макушки, гладила по спинам, но мысли мои были там, в макетах, в дедлайнах. Я ловила на себе взгляд Мишки — настороженный, будто он видел, что я где-то далеко, — и меня пронзало чувство вины. Но остановиться было нельзя. Каждый день этой подработки был гвоздем в стене моего финансового щита.

Рустам, как и обещал, перестал перечислять свою часть по ипотеке. Пришли первые штрафы. Катя отправила ему официальную претензию, потом исполнительный лист. Процесс был запущен, но это были недели, а деньги нужны были сейчас. Его алименты приходили с задержкой, ровно в том минимальном размере, который не давал повода для официальных взысканий. Игру в финансовое удушение он вел мастерски.

В одну из сред, когда он забрал детей, я, вместо того чтобы падать от усталости, села за ноутбук и погрузилась в работу с таким остервенением, что не заметила, как стемнело. Звонок в домофон заставил вздрогнуть. Он вернул детей раньше на полчаса.

— Егорка что-то вялый, — бросил Рустам через порог, даже не заходя. — Может, заболевает. Не хотел есть.

Он уже поворачивался к лифту.

— Подожди, — остановила я его. — Что с ипотекой? И со штрафами?

Он обернулся, и на его лице появилось то самое знакомое выражение — смесь презрения и удовольствия.

— О чем ты? У меня свои финансовые трудности. Разбирайся сама. Ты же такая самостоятельная.

Лифт забрал его. Я закрыла дверь. Егорка действительно был горячим и капризным. Я поставила ему градусник — 37.8. Не критично, но и не ничего. Мишка молча пошел раздеваться.