Чтение онлайн

Предположим, скажу, а Кир посмеётся надо мной, как над непроходимой тупицей, ещё обставит дело так, что сама же окажусь виноватой. Нет, тут надо иметь факты, чтобы предъявлять такие обвинения.

Муж принял душ, поел и, сказав, устал, завалился спать.

Я не могла найти себе места: ходила и ходила из угла в угол.

Следующим днём ситуация повторилась с той лишь разницей, что Кир явился домой уже около одиннадцати вечера.

Я поняла: если ничего не предприму, тихо сойду с ума, подозревая мужа во всех смертных грехах.

Когда муж снова молча ушёл в спальню, я написала Максу: «Спишь?»

Он ответил сразу же: «Нет. Что-то случилось?» «Пока всё так же. Мне нужна твоя помощь. Ты можешь установить эту шпионскую программу на телефон мужа?» — быстро, чтобы не передумать, напечатала я и сразу же отправила.

Минут десять Макс молчал, а потом поинтересовался, могу ли я вынести ему телефон Кира, только так, чтобы тот не заметил.

Я сказала, что Краснокутский спит очень крепко, потому я всё сделаю легко. Это просто сказать, а вот сделать…

На самом деле у меня тряслись руки и ноги, когда я вошла в спальню, где видел десятый сон муж, и тихонько взяла с прикроватной тумбочки телефон, а потом поднесла его к пальцу мужа, чтобы снять блокировку экрана. Кир перевернулся на бок, что-то пробубнил и замолчал, посапывая.

А я, зажав гаджет, побежала на улицу, где меня уже ждал Макс.

— Вот, держи, — протянула ему телефон мужа.

— А где твой?

— А что, мой тоже нужен?

— Конечно.

— Я же говорю, что совсем ничего в этом не понимаю.

Макс не стал комментировать мои слова, успокаивать, что это не так, на самом деле, я умница-разумница, а только сказал, вздохнув:

— Принеси свой телефон, пожалуйста, я пока займусь этим. — Было заметно, что он очень устал, хочет спать и здесь только ради меня.

Вот дура, смотреть надо было раньше за мужем, проверять его телефон, а теперь… что ж, придётся принимать репрессивные меры.

Когда всё было сделано, я, как шпион, пробралась в спальню, положила телефоны на тумбочку и осторожно, чтобы не потревожить сон мужа, легла на кровать. Долго ворочалась и не могла уснуть. Так и провела всю ночь в рваных сновидениях!

На следующей неделе было всё, как обычно: работа, дом, работа, дом. Никогда прежде я не любила работу, как в те дни, она была какой-то отдушиной.

Видя старания, администрация учреждения допобразования, хвалила меня и восхищалась профессиональными и педагогическими талантами: всего-то ничего в этой системе, а какой хороший контакт наладила с воспитанниками и их родителями, а главное, увлекла и заинтересовала детей постановкой спектакля.

С Киром мы общались в обычном режиме: решали кое-какие бытовые вопросы, разговаривали о погоде, природе, как будем праздновать Новый год.

Я старалась отменно играть свою роль примерной жены, дабы никоем образом не вызвать подозрений в том, что мне известно, и на всякий случай берегла силы для неожиданного манёвра.

Вскоре начала успокаиваться, настроение улучшилось, ибо никаких компрометирующих мужа сообщений или звонков не поступало, только по работе или от Алиски. Может, и вправду та странная женщина, звонившая мне, всё придумала, чтобы отомстить за что-то, связанное с профессиональной деятельностью мужа, а в кафе Кир обедал просто с коллегой, а не любовницей?

Кроме того, Краснокутский показал мне фотографию с того ночного убийства в престижном клубе «Шляпа ковбоя», попасть в который могли только избранные, так сказать местная элита. Конечно, на снимке было изображено не конкретно место преступления с убиенным, а часть зала с танцполом и баром. Всё, естественно, дорого-богато!

На радостях, что всё так хорошо складывается и что за ночь муж несколько раз проявлял ко мне повышенное внимание, в общий выходной решила сварить Киру суп-лапшу с курятиной, он это блюдо обожает, а для себя — испечь тортик, почему-то муж перестал есть сладкое и печёное, больше налегал на супы и жидкие каши, говорил, они полезнее.

Однако проведя ревизию закромов, убедилась, что в доме нет яиц и сметаны, да и лапши тоже нет. Что ж, придётся сходить в соседний магазин.

— Куда собираешься? — поинтересовался муж, потягиваясь на диване.

— Нужно кое-чего купить. Схожу в магазин.

— Я с тобой, а то снова придёшь, едва дыша, с огромными пакетами в обеих руках.

Я не стала противиться, ибо последний раз мы выбирались с Киром вдвоём из дома… не помню когда.

Возле магазина стояло несколько подростков лет тринадцати-четырнадцати, я уже свободно ориентировалась в возрасте детей и почти никогда не ошибалась — полугодовая практика работы не прошла даром.

Мы, кроме яиц и сметаны, купили ещё масло, сгущёнку, ибо о креме для торта я не подумала, и прошли к отделу, где продавались овощи-фрукты.

— А давай сегодня вечером намоем яблок, груш, апельсинов, заберёмся под плед и посмотрим какую-нибудь смешную комедию, только не американскую, а то они все пошлые и тупые, — предложила я мужу.

— А давай, — улыбнулся он. — Мы действительно с тобой очень давно не отдыхали вот так — вместе без дела валяясь на диване. Всегда…

Фразу мужа перебил истошный крик женщины в униформе:

— Стой! Держите его! Держите.

Я посмотрела по сторонам: на нас от кассы бежал мальчик с набитыми чем-то карманами, видимо пакетов было так много, что они высыпались из его одежды по пути следования.

Муж, недолго думая, шагнул в сторону и оказался на дороге мальчика:

— Стоять! — Кир грозно сдвинул брови.

Паренёк резко остановился прямо перед его распахнутыми объятиями. Да и куда побежишь, если муж перегородил весь узкий проём.

Я изумилась, узнав в мальчике моего воспитанника, игравшего в сказке роль Василька — полевого голубоглазого цветочка. Слов у парня было немного, но он так выразительно произносил их:

В поле ярко-голубом рос цветок чудесный —

Василёк, как огонёк, цвет его небесный.

Я и дала ему эту роль из-за того, что у парня были огромные голубые глаза: настоящий василёк. О мальчике мне ничего не было известно, кроме того, что он детдомовский и что ему семь лет, зовут Стёпой Петровым.

— Лера… Валерия Алексанна, я всё объясню, — у мальчика задрожали губы, и он всхлипнул.

Меня в Центре творчества малыши так и звали: Лера Алексанна, а не Валерия Александровна, ибо некоторым было сложно произносить полное имя, хотя оно отлично подходило для разработки речевого аппарата, наподобие скороговорки.