Чтение онлайн

— Знаешь, Максюш, у нас же ведь и не было времени нормально поговорить. Все на эмоциях. Я злилась, что ты женат. Вела себя неправильно. И не объяснила тебе главного, — делает шаг ко мне.

Смотрю на нее сверху вниз, обтягивающие джинсы, темно-синяя кофточка, расстегнутая на неприлично много пуговиц. И при этом виноватый взгляд.

— Что ты еще можешь мне сказать, — отвечаю небрежно.

Стараюсь не показывать, что во мне идет борьба тьмы и света. Что одна часть меня, жаждет выкинуть ее, придать ускорения, чтобы оказалась от меня на максимально дальнем расстоянии. А другая моя часть, сгорает в огне адского притяжения, посылая по телу болезненные судороги.

— Тот случай… за который ты в обиде на меня. Все произошло не так, как ты думаешь. Те люди, они были очень опасны, ты и сам видел, их главарь возжелал меня. И у меня был выбор, или я доказываю, что ты мне безразличен и остаюсь с ним. Или… или тебя больше не будет, и меня все равно силой заставят подчиниться, — веки судорожно дергаются, губы дрожат. — Макс, я всегда любила только тебя. Ты, конечно, мне не поверишь. Но у меня есть доказательства, каждое свое слово я могу подтвердить.

— Так чего ты мне тогда эти доказательства не показала?

— Ты бы вступил в борьбу с ними. А шансы были не равны. Они бы тебя… в общем, я выбрала твою жизнь, пусть и не со мной, — подходит вплотную к моему креслу, опускается на колени.

Вот от этого его действия у меня челюсть едва к полу не падает.

Ната и на коленях?

Раньше да никогда, ни перед кем… а тут…

Ничего не понимаю.

— Ты чего… — выдаю хрипло.

— Максюш, прости меня. Я во многом сглупила. Во многом могла иначе поступить. Но я не представляю своей жизни без тебя. Я люблю тебя, и чувствую, что и ты не забыл. Я это знаю, — кладет руки мне на колени, в глаза заглядывает. — Наши сердца тянутся друг к другу. Ты ведь это знаешь. И я тут, чтобы мы все преодолели. Теперь вместе мы сможем все!

— Какая трогательная картина! — мы с Натой синхронно поворачиваемся на голос Анфисы, которая стоит в дверях.

Анфиса

Он написал, что будет поздно, а потом просто не пришел ночевать. Это означает только одно, Макс перестал в принципе со мной считаться. Решил, что и так я никуда не денусь. Правильно, беременная, зависимая от него, на что я способна?

Слезы катились на переставая всю ночь. Как же больно. Дико. Я физически ощущаю, как все во мне разрывается. Как расползается по телу предательство единственного, кому доверяла.

Он перестал скрываться. Потому что моя судьба решена. Все уже понятно. Но он уже не может вытерпеть даже до рождения ребенка, слишком не терпится насладиться своей Наточкой. И не украдкой как раньше, а до изнеможения всю ночь.

Он просто с ней, а мне даже не удосужился соврать. Два скупых слова. И хватит.

Я ж все равно буду ждать его дома. От меня он не ожидает никаких действий, потому как уверен, я на них и не способна.

Смотрю на стены нашей квартиры. Они хранят запах их хозяйки. Той, которую тут реально любили. А я… я всего лишь узница в них. Я тут чужая. Я всегда была копией, заменой.

Нельзя так себя изводить, а иначе я не могу.

Утром мне пишет Аким и спрашивает, как я себя чувствую. Сначала отвечаю, что все нормально. Он пишет: «Не похоже». И меня прорывает. Вываливаю на практически незнакомого человека все.

Мне не с кем поговорить, некому поделиться болью. А оно внутри уничтожает меня, доводит до агонии, адских мучений. Когда любишь, когда не можешь без человека, и тут же осознаешь, что тебя никогда не любили.

Аким читает все. Пишет, что чем дальше, тем сильнее я себя уничтожаю. Мне нужно думать о себе, о малыше. Он очень много правильных слов пишет. Потом перезванивает и мы долго общаемся по телефону.

Он больше слушает, я выговариваюсь.

Потом Аким предлагает встретиться в кафе, недалеко от нашего дома, потому как мне реально нужна поддержка. Живой человек рядом, иначе стены реально меня задушат.

Когда я вижу его ахаю.

— Что с тобой?

— Прости, — отодвигает для меня стул, помогая присесть, — Я так распереживался из-за твоей ситуации, что совсем забыл, в каком сейчас виде.

А вид у него действительно пугающий. Нос распух, под глазами жуткие синяки.

— У тебя проблемы? Что-то случилось?

— Нет того, с чем бы я не разобрался. Максим вчера набросился на меня.

— Из-за чего?

— Не хотел тебе говорить, — морщится. — Но раз уж ситуация такая… Увидел их вчера в ресторане с Наташей, как они зажимались, целовались, громко смеялись, нервы не выдержали, подошел, высказал ему все, что думаю о его поведении. А он вместо ответа пару раз зарядил мне. Я отвечать не стал, кулаки делу не помогут.

— Он реально обезумел от любви к ней, — говорю и тут за закусываю собственный кулак, чтобы заглушить новый приступ боли.

— Так, Анфиса, прекращаем. Не достоин он и одной твоей слезинки. Давай лучше обсудим, что ты можешь сделать в данной ситуации, — наклоняется, берет меня за руку, дружески сжимает ее.

— Аким, что я могу сделать… — всхлипываю. — Разве что, когда родится ребенок. Я же завишу от него сейчас, как ни постыдно это признавать.

— Ты доверилась мужу. Ты замужем. Ты же не знала, как все обернется. Прошу, не стоит винить себя. Если кто и виноват, так только Максим. И у меня есть план.

— Какой план?

— Ты только не пугайся. План нестандартный. Немного рисковый. Зато если все получится, ты будешь спасена, — его голос обволакивает, успокаивает.

Ощущаю, что не одна. А это сейчас мне очень нужно.

— Рассказывай.

И Аким говорит то, чего я явно не ожидала. Даже моя боль отходит на второй план, уступая место шоку.

— К таким поворотам я точно не была готова, — шепчу растерянно.

Потом быстро сворачиваю разговор. Аким проводит меня до подъезда.

— И все же, когда впервые слышишь, оно дико, да, согласен. Но ты подумай. Если что я всегда на связи.

— Да, спасибо, — бреду в пустую квартиру.

И снова эти стены. Снова западня. Теперь еще и план Акима покоя мне не дает. А к вечеру я снова получаю сообщение от мужа. Он останется ночевать на работе…

Телефон выпадает из рук.

Я настолько ему опротивела, что он в квартире даже появляться не хочет. И от своей Наточки оторваться не в силах.

Хочется выть, рвать на себе волосы, меня накрывает диким, неконтролируемым отчаянием. Моя любовь на глазах трансформируется в уродливое поедающее меня живьем существо.