Чтение онлайн

— Пойдем, — открывает дверь машины, выходит и меня за руку тянет.

Вместе мы входим в дом, слегка промокнув. В доме тепло. Уютно. А еще мрачно. Все разбрелись по своим комнатам. Гробовая тишина стоит. Василиса Петровна, наверное, уже уложила Машу, но я все равно хочу зайти к ней на ночь. Посмотреть на нее, поцеловать.

— Я к себе… — снимаю слегка влажный пиджак у лестницы и ему вручаю. — Спасибо.

Вы вместе поднимаемся по лестнице, двигаемся по коридору, ведь нам в одну сторону.

Напряжение слабеет, когда я приближаюсь к двери своей комнаты.

Вот уже собираюсь взяться за ручку и выдохнуть тихое «спокойной ночи», как вдруг выясняется, что у него другие планы: взяв меня за предплечье, он быстро ведет меня немного дальше по коридору.

Нет, только не это…

Я снова здесь. Там, куда больше не хотела заходить.

— Что ты… — качаю медленно головой из стороны в сторону. Я не понимаю… Почему он так злится?

— Я слышал, что ты сказала там себе под нос. Все еще придерживаешься версии, что я затащил тебя сюда и заставил? — отбрасывает свой пиджак на пол.

Он все-таки слышал… Будь проклят мой язык.

— Нет, я… — не собираюсь я усугублять свое положение. — Перестань… Пожалуйста… Не надо… Не трогай меня…

— Я женился на тебе. Имею право.

— И что? Я не твоя игрушка!

— Не игрушка. Я единственный, кто относится к тебе не как к вещи. И я бы так не поступил в день свадьбы, будь для меня все так, как я пообещал тебе изначально. На самом деле… Я хочу, чтобы ты была в моей жизни. Всегда.

От его признания у меня голова кругом идет. Паника у меня!

Я думала, что все это игра… Что он играет со мной, раз уж так вышло.

— Ты обещал мне… — рвано выдыхаю.

— Я помню, что я обещал, — с раздражением, — но еще есть время, чтобы ты передумала. Я все сделаю для этого.

Артур надвигается на меня, а я пячусь, но он быстрее меня. Настигнув, он берет меня за талию, слегка сжимает ее пальцами и вжимает меня в себя. Проводит носом по моему виску, глубоко вдыхая, вызывая мелкую дрожь по всему телу и непреодолимую слабость.

— Знаю, приятного тогда было мало для тебя, но сегодня так не будет.

— Будет. У меня там все еще болит…

На что он пальцами приподнимает мое лицо и, на секунду сфокусировавшись на моих глазах, целует в губы. Без напора, а так, будто это взаимно. И, может, в какой-то степени так и есть… Я сама еще не понимаю, что чувствую.

Этот поцелуй перестает в нечто большее. Страсть сменяет нежность. Уже нет осторожности в его действиях. Он делает поцелуй все глубже, все безумнее, лишая меня воли окончательно.

Меня даже не отрезвляет его рука на моей спине, пальцами которой он расстегивает молнию, тянет ее медленно вниз, до самой поясницы.

Наверное, у меня есть немного сил, чтобы дать ему отпор, или хотя бы попытаться, но я не делаю этого.

Я позволяю ему снять с меня платье, уложить на кровать.

И вот только теперь я снова чувствую тревогу, готовлюсь к боли, пока он снимает рубашку.

В прошлый раз из-за недостатка света я не могла в полной мере оценить все, я лишь чувствовала, но почти ничего не видела, все как в тумане было. У Соболева красивое, хорошо сложенное тело с прорисованными мышцами. Им можно любоваться. Но я не могу себе этого позволить. Я ведь не передумаю.

Брюки он не снимает. Накрывает мое тело своим, становится ко мне лицом, в глаза смотрит. Он поглаживает пальцами мое лицо, заботливо убирает волосы в стороны.

Ничего не говорит. Но очень долго так смотрит, — пронизительно. После чего коротко целует в губы, соскальзывает с них к шее и целует ниже, заставляя мое дыхание участиться.

Его губы уже на моем животе, а пальцы цепляют резинку трусиков и тянут их вниз. Сердце от происходящего готово выскочить из груди, но я продолжаю быть куклой в его руках. Отбросив мое белье в сторону, он продолжает оставлять горячие поцелуи еще ниже, пока не вынуждает меня издать протяжный стон, прогнуться в спине и сжать сильно пальцами покрывало. В этот момент его руки крепко держат меня за бедра, не позволяя двинуться. Мне этого не остановить. А хочу ли я это останавливать?..

Я просыпаюсь с ним.

Тут же вспоминаю, что было вчера, что он со мной делал… и живот моментально наливается приятной тяжестью.

Он не соврал мне. Он не сделал мне больно. Пощадил.

Его рука сейчас лежит на мне в районе талии, и это усложняет мне мой побег.

В этот раз я проснулась не рано утром. Уже светло. Почти восемь на часах. Нужно вставать.

При моей попытке отодвинуться он загребает меня к себе еще теснее, даже не проснувшись.

Ну и что мне делать?..

Глубоко вздыхаю, пытаясь что-нибудь придумать.

Предпринимаю еще одну попытку.

— Куда ты собралась? — оказывается, что он не спит.

— Мне нужно встать.

— Зачем?

— Мне нужно к себе. Пожалуйста. Отпусти.

— Что ж тебе все сбежать от меня надо… — тянет он сонно, с легким раздражением.

— Я вчера не зашла к Маше перед сном. Она может пойти искать меня в комнате, а меня нет. Она и сюда может прийти…

— Дверь заперта. И в этом нет ничего страшного. Дочь не имеет привычки приходить ко мне утром. Она знает, что отец устает и беспокоить его не стоит.

— Пожалуйста… Я просто хочу к себе сходить, чтобы… чтобы привести себя в порядок. Я потом приду. Обещаю.

Артур резко заставляет меня лечь на другой бок, к нему лицом.

— Придешь? Обещаешь? — в глаза мне смотрит в упор.

— Обещаю…

Конечно я его обманываю. Встретимся за завтраком. А сейчас я хочу скорее в душ. К себе в душ.

Кажется, Артур это понимает, что я обманываю и ждать меня не стоит, но все равно одобрительно кивает.

— Иди. Можешь взять рубашку из моего шкафа, чтобы не возиться с платьем.

— Хорошо…

Выпорхнув из постели, я голышом бегу к шкафу.

— Не тот. Другой шкаф.

Я подбегаю к другому, открываю его, а там лишь костюмы. Оглядываюсь на него и вопросительно смотрю.

— А, точно… Они все-таки в том шкафу.

Он это специально…

Теперь точно не приду.

Хватаю белую рубашку и мигом надеваю ее. Платье потом заберу.

— Встретимся за завтраком, — бросаю ему дерзко и бегом за дверь. — А! — пугаюсь застывшей в нескольких метрах от меня Василисы, которая стоит и смотрит на меня как шлюшку бесстыжую. — Кхм… — ни слова не говоря ей, я прохожу мимо нее, но тут же мне в спину прилетает крайне язвительное: