Чтение онлайн

— Демид, ты не охренел? Кто тебе еще должен позвонить? Я сама тогда уеду, — кричит в трубку. Кажется, Альбинка до беременности была спокойнее и сговорчивее, а тут, как с цепи сорвалась, еще будет меня жизни учить и условия ставить?

— Ты не попутала ничего? Завтра утром решим, можно тебе домой или нет.

— Кровать выбросить не забудь. Я на нее больше в жизни не лягу. Мало ли ты на ней потаскух имел, мне чужие болячки не нужны.

Кидает трубку, зараза.

Вот так заявка, не думал, что моя жена может позволить со мной так разговаривать. Надо ее отцу напомнить, что уважение — главный кирпичик в построении крепкой и счастливой семьи. Я, ее когда в первый раз увидел, сразу понял, что девица с огоньком, просто к ней подход нужен. Не вот эти смазливые «Шурики» в очечках и челке набок. А нормальный мужик, чтобы и решение принял, и проблемы решил, и защитил, и на место, когда надо, поставил. Вся такая трепетная и внезапная. И первый поцелуй ломалась, и первый секс. Пока официальное предложение не сделал, с родителями все не обговорили — динамила. Все находила какую-то причину не дать: то зачеты и надо учить, то уже поздно и ей пока домой. И ни разу же не сказала, что «я не такая», правда, денег не тянула. И я, как дурак, сначала эту выгуливал, в голове уже разное неприличное уже представлялось, а она оп и домой. И что я с этим буду делать? В ванной сам с собой прятаться? Настоящие мужики так не делают, вот и приходилось барышень для утех искать, хорошо, когда парочка запасных всегда есть на примете. Все для ее блага.

А теперь от рук отбилась. Причем по своей вине. Я ее берег, как мог, и не только в сексуальном покое, но и в фильтрации новостей, лишней информации. Даже подружке ее намекнул — лишнее слово, от тела отлучу.

Тесть звонит, этому маразматику что нужно?

— Денис Павлович, дорогой, чем на ночь глядя, обязан?

Параллельно включаю ноутбук, папаша не умеет говорить коротко. Сейчас его мысли растекутся во все стороны, а я на этом фоне пока дела по работе доделаю.

— Дорогой ли? Демид, тут дочь меня на честный разговор вывела. Не твоих ли рук дело? — говорит спокойно, — я бы на его месте больше переживал, чтобы неприглядная сторона не появилась в информационном поле.

— Не там ты крысу ищешь! В своей норе прошерсти, кто хочет твои отношения с дочкиным испортить?

А вот прекрасная ситуация, когда Егора можно сплавить. Тесть у меня человек глуповатый, наивный, при правильном подходе пустить по миру можно на раз-два. Вот пришло время чуть загнать его в угол, это и дочурку усмирит.

— Думаешь, я носа своего не вижу? — нотка недоверия и презрения фонит.

— Понимаю, что ошибаться больно и досадно. Но я вижу в твоем окружении человека, который на мою жену глаз положил. Я об ее чести переживаю. Не думаю, что Альбинку можно скомпрометировать, но вот ее безопасность. Видел, как он на нее смотрит, слюни пускает, глаза горят. Мало ли что у голодного мужика на уме.

Ай, как все ладно получается.

— Я понял. Проверю, думаю, ты ошибаешься. Он мне как сын! — разговор тестю явно не нравится.

— Вот и хорошо. Думаю, нам в одну сторону стоит смотреть.

Открываю огромный отчет, компьютер виснет. Снова Алька за него садилась, что-то по цифрам сводила, а выключать, я должен? Из-за ее тупой башки мой рабочий день затягивается.

Интересно, а что ж ей папаша рассказал, если она меня еще к черту не послала, значит, выкрутился старый. Он в переполох тогда попал, со взяткой. Чтобы его убогий бизнес процветал, он денег принес. Ну вот не умеешь гадить — не мучай пятую точку. С этой кипой зеленых в конверте его менты и повязали. Как пятиклассника. В СИЗО его на меня вывели. Я хоть и не адвокат, но связи имею, головой думать могу. Несколько звонков кому надо, две встречи и немного денег сверху. Свои отдавал, знал, что у этого простачка есть, что получше взять. Приятно, когда тебе человек обязан. А Альбинка была лучшей наградой. И отец всегда под присмотром, и наши компании так крепко сплелись между собой, что в случае чего, моя поглотит его, и все, поминай как звали.

Помню наш с ним разговор. — Демид, я вижу, что ты мужчина серьезный, взрослый, видел жизнь, а Алька еще дите, зачем она тебе. Будущий тесть пытался найти подход ко мне после первого нашего с Альбинкой свидания. Подходил и с одного края, и с другого. — Ну, у нас не такая большая разница в возрасте. Но да, я жизни видел побольше. Предлагаю сделку: я тебя крышую, помогаю с бизнесом, свожу с нужными людьми. А ты просто не лезешь в наши отношения. Видишь, я не прошу мне помочь, как-то расположить ее ко мне, просто не совать нос, куда не просят.

— А что будет, если я не соглашусь, — тогда еще будущий тесть гадко улыбнулся. Зря он со мной в эти усмешки играть решил.

— Тогда все просто, в сизо всегда местечко найдется. Сумма взятки вырастет, а вместе с ней и срок, и возможная конфискация. И жене, и дочке придется долго потом передачки носить и отрабатывать долг.

Думаю, он сам домыслил про «отрабатывать», я же ничего непристойного думал. Но с немного и трусливого согласия, Алька стала моей.

Альбина

Иду на сестринский пост, одинокая медсестра сидит за стойкой, раскладывает на компьютере пасьянс. Звук на минимуме, но я все равно его слышу.

— Я бы хотела выписаться. Прямо сейчас, — смотрю на нее испепеляющим взглядом. Вот и не надо меня убеждать, что я сильно больна, почти при смерти. От бездействия я тут точно коньки отброшу.

— У вас постельный режим, — волком смотрит на меня, ее брови съезжают к носу. Интересно, кто сказал, что русые брови модно подкрашивать черным карандашом. Это же ужас ужасный. — Возвращайтесь в палату, или меня за вас отругают. Ваш муж и ваш лечащий врач строго настрого запретили вас отпускать. И с каких пор мой муж выписывает назначения. Деньги, конечно, за небольшое финансирование они готовы меня изолировать. Не на ту напали

Вот это дела, я думала, что медперсонал думает о благополучии пациентов, а «или меня отругают» для меня не очень мотивация. Киваю, конечно, теперь я должна лежать, пока врач, мой муж, и еще не пойми кто решат, что я достаточно отдохнула.

Возвращаюсь в палату.

В голове зреет план побега. Кто бы мог меня вызволить из этого плена. Алевтина. Боюсь, не потянет эту миссию. А вот....

Хватаю телефон.

— Аль, что-то случилось? — встревоженный, немного сонный голос Егора.

— Приедь за мной. У меня палата на первом этаже, открою окно и фьють. А ты меня спасешь, — стараюсь говорить веселее, чтобы включился в мою «игру», подумал, что это квест, просто дурацкое приключение.

— Что случилось? — появляется тревожно. Представляю, как Егор трет указательным пальцем переносицу, потом нажимает на уголки глаз, он всегда так делает, при принятии решений.

— Ничего. Мне надо отсюда уехать. Ладно, ерунда, забудь. Я возьму такси.

В голове выстраивается схема побега. Как можно улизнуть так, чтобы никто не увидел. Прыгать в окно с огромным животом, такое себе приключение. И как бы во мне сейчас ни зрела ненависть на мужа, я не буду рисковать собой или ребенком.

— Десять минут, сейчас приеду.

Придется выходить в больничном халате, чтобы медперсонал ничего не заподозрил. Да блин, взрослый и свободный человек, почему должна думать о том, кто потом отругает и лишит премии медперсонал.

И поеду я домой. Вот так нагряну без предупреждения. Обычно я не впадаю в ступор, но хорошо помню, где у меня скалка и молоток для мяса. Беременность и инстинкт самосохранения делают меня кровожадной. Раскатисто смеюсь внутри себя.

Ощущаю, как маленькая рыбка вильнула хвостиком внутри меня. Сыночек. Сажусь на кровать, все внутри сжимается в огромный колючий комок. Малыш еще не родился, а его уже предали. Конечно, я не дура, не слепая, и выбирая такого мужика как Демид, понимала, что грехов за ним целый воз и маленькая тележка. Но наивность и вера в чудеса тут сыграли со мной злую шутку. Интересно у всех влюбленных девушек возникает мысль — изменю, перевоспитаю, своей любовью отогрею. А оказалось, что я как та Муха-Цокотуха попала в паутину и никак не выбраться.

Выдыхаю, не могу сосредоточиться, но и раскиснуть себе не позволю. Отец с детства меня учил, что не бывает безвыходных ситуаций, иногда нужно сделать шаг назад... чтобы схватить кирпич и дать обидчику по яйцам.

— Да, я на минутку, — слышу голос Егора, кажется, он пробирается через больничный кордон.

Сумка с вещами у порога, я в больничном халате, под низом подкатанные джинсы. Чувствую себя немного преступницей.

— А вход у вас во сколько закрывается? Я бы хотел немного с сестрой погулять, пусть она чуть двигается, воздухом подышит. И через часик я верну вам ее в целости и сохранности.