Чтение онлайн

Я услышала звонок и пошла открывать дверь. В очередной раз я ощутила прилив жалости при виде Влада. Было сложно привыкнуть к его виду. Он опирался на палку и сильно хромал при ходьбе. Влад стал навещать Леночку неделю назад. В глазах бывшего мужа промелькнула нежная любовь, но он лишь наклонился, поцеловал дочку и отступил назад.

— Снежок, приеду к Леночке в пятницу.

Я не желала ему зла, но понимала, что хромота останется на всю жизнь.

— Папочка, я буду тебя ждать. Ты поправляйся.

— Солнышко моё, я стараюсь.

Я наблюдала, как Влад, хромая, уходит к лифту, и перевела взгляд на дочку, в её глазах плескалась забота и любовь. Леночка очень любила отца, и пока три месяца он был на реабилитации, оказывала ему поддержку. Звонила каждый день, пока он был в больнице, а как только узнала, что он выписался, захотела ездить к нему домой три раза в неделю, чтобы навещать, и родители возили её. Папа ещё долго ворчал, что если бы они не поехали на МРТ, которое всё равно ничего не показало, не было бы этой драки.

Теперь весь вечер был свободен. Родители уехали на дачу. Им стало намного спокойнее, когда они поняли, что Влад перестал меня добиваться. И я за них радовалась, пусть отдохнут и побудут вдвоём. Когда в доме шумный ребёнок, спокойствия меньше, да скоро и второй родится. Родители готовились мне помогать, и уже распределили между собой обязанности. Мама готовит и занимается Леночкой, по возможности помогает со вторым ребёнком, папа следит за чистотой в квартире и продуктами. Меня даже немного смешила их договорённость. А я что буду делать? Но пока решила не вмешиваться, просто сейчас понимала, что уже давно вернулась в настоящую семью, где меня любят, ждут и заботятся, и от этого нежность разливалась сладкой патокой. Беременность протекала хорошо, и скоро я узнаю пол ребёнка. Даже не знала, кого больше хочу. Но уже придумала имена. Для мальчика — Антон, а если девочка — Марина. И сейчас просто ждала моего малыша.

При мысли о Роме я поняла, как на моём сердце, словно рычащий лев, просыпается гнев. Он отец ребёнка, но его я даже спрашивать не буду, как хочу назвать малыша. Рома не имеет на это права, после того, что он сделал.

Только три дня назад я стала разведённой женщиной. Квартира и машина были проданы, деньги поделены и всё оформлено дополнительным соглашением через нотариуса. Раздел имущества прошёл без претензий. Когда судья вызвал нас на слушание, Рома презрительным голосом заявил:

— Ваша честь, жена ждёт ребёнка, но я не признаю его отцовство. Я не буду давать ему мою фамилию и отчество.

Мне показалось, что меня окатило помоями. Он всё-таки посмел усомниться и заявил об этом в суде. После ряда уточняющих вопросов судьи, мне казалось, что я гулящая девка и на меня будут показывать пальцем. От унижения хотелось провалиться сквозь землю. Сознание отказывалось верить, что когда-то любимый муж на полном серьёзе выставляет меня изменщицей с нагулянным ребёнком. Я чувствовала жар во всём теле и не знала, как его остудить, хотелось выцарапать Роме глаза за его слова. Но пожилая женщина-судья сохраняла невозмутимый вид и дала слово мне. Не слыша себя, попыталась оправдаться абсурдностью этой ситуации. В итоге назначили ДНК-тест на двенадцатой неделе беременности и слушание отложили.

Мы вышли из здания суда, как два злейших врага. Сердце было разорвано пополам, и мне казалось, что я сейчас умру от огромной боли. Еле держалась на ногах от сложившейся ситуации и понимания, как ошиблась в человеке, который не только предал, но и унизил недоверием. Я смотрела на Рому и думала: «Что ты мне скажешь через два месяца?». Но сейчас мои глаза были холоднее льда, а душа покрылась коркой ненависти. Так грубеет хлеб, когда о нём забывают, и ты понимаешь, что уже не можешь съесть мякоть. Вот и я теперь не знала, за что я любила Рому?

Твёрдо и холодно я произнесла:

— Что же. Прощай. Больше нас ничего не связывает.

Рома был спокоен и равнодушно сказал:

— Прощай. Желаю счастья. Я тоже теперь счастлив.

Он улыбнулся и пошёл прочь. Сейчас смотрела на его удаляющуюся фигуру и призадумалась о последних словах. Если он хотел этим уколоть, то зря старался. Я не из тех женщин, кто будет бегать за любовницами и рвать им волосы. Или лить литрами слезы, что он ушёл к другой и с ней счастлив.

Его измена больно ударила по мне. Это правда. Сложно понять и принять, что предали мою любовь. Особенно во второй раз. На душе больно и плохо от вопросов, чего не хватало рядом со мной, если я всё делала для него, ни в чём не отказывая.

Но когда я приняла единственное верное решение и удалила его из моей жизни, как нарыв, поняла, что была права. Я стала дышать свободнее. Теперь мне не надо постоянно что-то доказывать Роме, бояться вспышек ревности и чувствовать себя при этом виноватой, постоянно оправдываться, если он чуть что загорается, как костёр. Это тяжело. После двух предательств сложно верить мужчинам, и об отношениях я не думаю. У меня есть Леночка и будущий малыш. Они моё счастье в жизни.

Два месяца пролетели, как один миг. И вот я приехала в клинику, чтобы сдать кровь для ДНК-теста. А ещё через неделю был готов результат. На следующий день было назначено слушание о нашем разводе.

Я приехала в здание суда и увидела Рому. В его глазах плескалось презрение, но я гордо прошла мимо. Судья выдала ему результат ДНК-теста, и я перевела взгляд на почти бывшего мужа.

Казалось, что его хватил удар. Его челюсть отвисла, и он был похож на рыбу, которую выбросило на берег. В глазах светилось полное непонимание, руки задрожали, и он сел на стул, опустив голову на спинку. И я услышала фразу, наполненную горечью полыни:

— Не может быть. Ваша честь, я идиот.

Рома признал отцовство, и нас развели.

После суда я была похожа на айсберг. Бывший муж шёл следом за мной, и его движения выдавали нетерпение. Даже чудилось, что он схватит меня за руку и заставит разговаривать, но он не предпринимал попыток. Мне же было всё равно, что он хочет сказать. Рома сделал свой выбор, начав с измены, и ему нет прощения, он убил оставшееся хорошее отношение своими поступками. Его слова для меня пустое место. Мы уже вышли из здания суда, когда я услышала его голос:

— Снежа, постой, пожалуйста, нам надо поговорить.

Я обернулась. В его глазах постепенно сменялась гамма чувств, сначала сильное замешательство, потом жгучий стыд и желание заслужить прощение. Рома хотел подойти вплотную, но я остановила его порыв яростным взглядом. Весь его вид показывал, что он не может до сих пор отойти от потрясения.

— Снежа, я тебе не верил и был дураком. Как мне вымолить у тебя прощение?

Я тяжело вздохнула. Только ситуация с Владом успокоилась, теперь Рома будет вместо него ходить и умолять о прощении?