Развод. Ты пожалеешь
Шрифт:
Конечно, со временем с возрастом стало еще лучше.
Молодые не понимают этого.
Молодым двадцатилетним нам тогда казалось, что после тридцати секса уже нет. Какой секс, когда дети, семья, бизнес?
Наивные были. Я – так точно наивная.
Потом поняла, что дети, семья и бизнес не помеха хорошему сексу.
Наоборот, когда ты состоялась во всем, то в этой сфере всё еще круче, еще ярче.
Когда можно заниматься любовью, не думая о том, что дети проснутся, или о том, что налоги не уплачены, кредиты висят, дел полно. Даже если дела и есть, ты уже знаешь и умеешь разруливать, а еще понимаешь, что даже если в чем-то не успел, что-то не сделал, не смог – это не конец света. Значит это просто тебе не нужно, вот и всё.
Стас в молодости был хорош, а сейчас…
Глаза закатываю, краснею, вспоминая что мы с ним творили в новом офигенном доме, который он купил для нас.
Для меня.
Запомнил же мои хотелки! Мои мечты воплотил!
На самом деле он всегда старался обо мне думать, мои желания учитывать.
Может и правда? В ту же воду вхожу?
– Вляпалась снова в своего Стаса, а мы только рады, да, девочки?
– А у вас есть выбор? – понимаю бокал просекко улыбаясь нагло и весело.
В юности у меня девичника не было – на какие шиши?
На свадьбу-то еле наскребли. Тихонов принципиально ничего не хотел брать у родителей, ни у моих, ни у своих. Такой вот. Но я тогда уже понимала, что он прав. И, кстати, мои родители тоже это оценили. Что не стоит жених с протянутой рукой, и не заставляет кредиты брать, чтобы устроить шоу.
Мне, конечно, хотелось праздника тогда. И он у нас был.
Пусть не на сто тысяч гостей, всего-то было человек сорок, но нам было достаточно. Близкие подруги, друзья, родственники. Попросили всех подарить деньги, хоть не большие суммы – это друзей, который тоже жили не особенно шикуя. Родители, конечно, раскошелились.
И свадебный наряд у меня был роскошный. На платье мне денег дал Стас, букет тоже сам заказал, и выбрал. Чудесный шарик из красных роз.
И торт у нас был шикарный, трёхъярусный, вкуснющий.
В общем, торжество по высшему разряду. Без тамады. Вместо тамады были свидетели - моя Ленка и друг Стаса – Егор. Душевно погуляли.
Ленка только расстроилась, что букет не она поймала. Зато замуж она всё равно почти сразу после меня выскочила.
– Что, Тихонова, фамилию-то менять будешь? – смеются подруги.
Я же после развода хотела вернуть девичью – Михайловская, да так и не собралась. Лень было.
А может знала – не пригодится.
Усмехаюсь, вспоминая как Стас меня вечно звал Михайловская, если злился. А я злилась в ответ. Значит, когда я хорошая – я Тихонова, а как только что не по его – сразу Михайловская, да?
На самом деле… Есть в этом что-то такое… Настоящее, что ли.
Родное для меня.
Я ведь тоже чуть что не так звала его по фамилии.
И нежное Стас, превращалось в злобное и ехидное – Тихонов!
В последние месяцы нашего первого брака довольно часто.
Первый брак.
Даже смешно.
А сейчас будет второй?
Привычка жениться, в общем.
Интересно, есть ли статистика, сколько пар разводятся, а потом сходятся и женятся снова? Было бы интересно узнать.
Мы с девчонками уговариваем вторую бутылку просекко. Съели салат и горячее. Думаем, заказывать ли десерт.
Сидим в отдельной кабинке, для меня девчонки её украсили белыми шариками.
Один, правда, чёрный.
Я сразу спросила – что это такое?
– А ты его лопни, Тихонова! И посмотришь. – Загадочно улыбнулась Ленка.
Ну, что ж…Я лопнула, а там…
В чёрном шарике несколько чёрных презервативов. Нормально? Что за ассоциации такие странные?
– А это, Маш, если твой «кобелино» вдруг снова решится на левак. – хохочет подруга.
– В смысле? Ему что ли дать их? – усмехаюсь, представляя картину.
– Зачем ему? Это тебе. Вдове положено в траурных презервативах трахаться.
– В смысле – вдове? – сама уже ржу, понимая чёрный юмор лучшей подруги.
– Ну, ты ж его закопаешь? Стаса? Вот!
– Так если я его закопаю – меня ж посадят?
– А ты аккуратно, чтобы не нашли.
– Да ты чё, Лен? После того шоу, что Машка Стасу устроила у него ж теперь больше ни на кого не встанет! – подхватывает Лера.
– А если встанет, то он точно двадцать раз подумает, - Смеется Витка.
А Елена распрекрасная, уже захмелевшая, разливает просекко из третьей бутылки.
– За это и выпьем!
– За что? За секс в чёрных презервативах?
– Нет, Маш, выпить я хочу за верность. И за разум.
– Это еще что такое?
– Ой, тебе, Маш, не понять, ты не знаешь! – хохочет пьяненькая подруга, и остальные с ней.
Чокаемся, бокалы дзинькают мелодично.
Глотаю шипучий чуть кисловатый напиток, чувствуя, как пузырьки катятся вниз по венам.
– Если серьёзно, мать, давай эта ваша свадьба будет последней, а? И не делайте нам больше нервы. Правда, девочки?
– Это точно!
– Я вам нервы делаю? Я?
Поперхнувшись, смотрю на вероломных подруг.
– А что ты думаешь? Когда нам Стас начал названивать, диагноз твой смертельный уточняя? И ни одна из нас, заметь, ни одна тебя не сдала!
– Еще бы вы меня сдали!
– Машунь, не хочется вспоминать то, что было, но, поверь, мы с тобой вместе переживали то, что между вам произошло. Сама знаешь, у нас тоже у каждой в семьях не всё было шоколадно. А ваш с Тихоновым брак всегда казался идеальным. Он любил тебя, ты любила его. Девчонки у вас замечательные, казалось, всё хорошо.
Киваю. Да, вспоминать тот ужас, через который я прошла не хочется.
Наверное, со стороны всё кажется другим. И проблему, и боль другого человека обесценить легко.
Как говорят: чужую беду – рукой разведу.
Так мы и разводим чужие беды, чужих людей друг с другом.
Кажется, ну что такого – муж изменил? Выгнать нафиг, всё поделить, алименты стрясти и послать его на…
Но если бы всё было так просто?
А чувства куда деть?
Любовь?
А воспоминания общие?