Развод. Ты предал семью
Шрифт:
Юная. Влюбленная. Глупая…
Я бы на все пошла, так голова кружилась, я бы все приняла, да и сейчас… до вот этой секунды я любила и… была готова на все.
И Назар добивает меня, повторяя, будто гвозди забивая в мое истерзанное сердце:
– У тебя нет никаких прав.
Он убивает сейчас наши отношения. Мою любовь… Нас…
Больше нет этого «мы»… есть я и он…
Глупая, влюбленная в мужа женщина и мужчина, который так легко способен уничтожить все и всех… даже ту, которую любил…
Или же не любил?! Может, это я любила и видела то, чего нет?
Бросаю затравленный взгляд на свою свекровь, которая смотрит на меня, вскинув подбородок, с высокомерием, которого уже не скрывает.
Амалия выглядит победительницей. Столько лет я была нелюбимой невесткой, а сейчас… сейчас весь яд, который эта женщина испытывает ко мне, находит выход…
Я всхлипываю. Меня трясти начинает, как в припадке.
– Мама… – выдыхает тихонечко Алия, малышка вцепляется в меня все сильнее, – мама…
Она не понимает, кокая трагедия сейчас происходит, не понимает, потому что еще совсем крошка, но ее сердце чувствует. Чувствует, в какой ад попадает вся наша семья, а я…
Я просто дар речи теряю от того, каким вижу собственного мужа. Расчетливый. Жестокий.
Я понимаю, что ребенка он у меня отнимет. Не отдаст мне Алию, и у меня по щекам слезы рекой текут от понимания, какую травму сейчас получит моя девочка. Что произойдет, когда ее будут вырывать из моих рук.
Я буквально вижу себя кричащую и дерущуюся, когда охранники Назара будут вырывать ребенка из моих рук, я будто слышу крик своей малышки в своих ушах, который будет непереносимым для меня…
Эти картины сменяют друг друга, они рушат мою жизнь, которую до этого мгновения я считала счастливой…
– Пожалей нашу дочь, Назар, пожалей Алию… прошу тебя… – вновь обращаюсь к мужчине, который этой ночью целовал каждый сантиметр моего тела, который ласкал меня со всей страстью, брал не только мое тело, но и душу отнял…
– Прошу…
Я пытаюсь пробить стену, пытаюсь донести до него, какой ужас происходит здесь и сейчас, хочу донести, что для ребенка нет сильнее удара, чем расставание с собственной матерью…
Но Назар неумолим. Он смотрит на меня так, будто готов растерзать собственными руками…
Хотя… Это вряд ли. Мараться не будет. Назар Усманов, скорее, даст команду своей охране, и меня выбросят на улицу, и в подтверждении своих мыслей я слышу его жестокий ответ:
– Дочь останется, а ты уйдешь. Сейчас.
Глава 3
Мне от этих слов так плохо становится, будто сами небеса на мою голову обрушиваются. Алия прижимается ко мне еще сильнее.
– Мамочка… я не понимаю… Почему папа такой злой?
Голос дочки заставляет меня скинуть с себя оцепенение, я будто в себя прихожу и опускаю взгляд на малышку. Замираю от того, как она на меня смотрит, распахнув свои огромные глазки, и на длинных ресничках застыли слезы.
У меня просто сердце кровью обливается, но я не могу позволить, чтобы моему ребенку нанесли тяжелую душевную травму, поэтому я заставляю себя улыбнуться и произнести:
– Все хорошо, моя родная, мы с папой просто шутим… Помнишь, игра такая, мы с тобой в куклы так же играем…
– Но папа… – отвечает малышка, и я машу головой, ласкаю дочку, прижимаю к себе и провожу пальцами по ее длинным прядкам.
– Это просто игра, Аля, просто игра, все хорошо.
И, чтобы перевести внимание дочки, я делаю обманный ход:
– А ты почему не спишь? Знаешь, который час?! Все малышки уже давно спят, вон даже твой Мистер Ушастик спит, а ты его выдернула из теплой кроватки…
Начинаю журить дочурку за то, что не спит. Беспроигрышный вариант, как говорится.
– Мам… я спала… я, правда, спала… просто проснулась…
Качаю головой и улыбаюсь, стараюсь сдержать свои слезы, когда произношу сердито:
– Да и опять босиком… Сколько раз я тебе говорила, что, когда встаешь с кроватки, нужно надевать тапочки?
– Ну… мам…
Малышка выпячивает обиженно губу, и я понимаю, что Алия рассержена. У нее характер Назара. Такой же вспыльчивый… и вот я заставляю малышку сфокусироваться на таких мелочах, как сон, а не на том кошмаре, который происходит здесь и сейчас в доме…
– Быстро в кроватку и спать! – вновь привлекаю внимание Алии, которая поворачивает голову в сторону своей бабки, та наблюдает за нами и переводит вопросительный взгляд на Назара.
Будто молчаливый вопрос адресует сыну: «Почему он меня еще не вышвырнул из дома?»
Я тоже бросаю на Усманова взгляд, и холодные мурашки бегут по моему телу, когда вижу, как он глядит на меня. Будто испепелить готов.
– Мам, пойдем, почитаешь мне сказку… иначе я не засну… ну, пожалуйста… Мистер Ушастик тоже просит…
Моя доченька вновь тянет меня за руку, и я понимаю, что это единственная возможность увести Алию наверх и уложить, поэтому я, улыбнувшись, киваю:
– Только чуть-чуть, и спать…
Дочка тоже радостно кивает и берет меня за руку. Ребенок… Так легко переключить ее внимание. Только вот, когда делаю пару шагов в сторону лестницы, натыкаюсь на взгляд Назара, равняюсь с ним, и муж поднимает руку, его сильные пальцы смыкаются на моем локте, а в глазах вспыхивает предостережение.
Эти светлые глаза… Они обжигают. Даже сейчас, когда в них плещется злость… все равно мое раненое сердце замирает, потому что за секунду любовь не стирается, не уничтожается, она лишь покрывается ранами, волдырями, и каждое слово, которое сегодня произнес Назар, станет шрамом на моей душе, но это все потом…
Сейчас я думаю лишь о своей малышке, о ее психике, о ее детской душе, которую просто обязана сберечь…
– Пусти, Назар. Мне нужно уложить дочку и прочитать ей сказку… – произношу с нажимом и смотрю в глаза собственного мужа.
Между нами будто электрические провода натягиваются, щелкают разрядами от меня к нему и обратно. Кажется, еще мгновение, и меня сожжет до основания…
Я замираю под пристальным взглядом своего пока еще мужа и, будто подсудимый на суде, жду его приговора, внутренне молюсь, чтобы он отставил свою упертую гордыню, которая прямо сейчас разрушает наш брак, и понял, что я пытаюсь спасти нашего ребенка от сильнейшего душевного потрясения…