Чтение онлайн

Егорка смеется и бежит в группу садику, куда мы как раз подходим. И даже не оборачивается. Там его уже обступают друзья, и он моментально забывает про меня. Я улыбаюсь и машу рукой воспитательнице, что ухожу.

Иду обратно. Снег начинает идти крупными хлопьями и пока я иду от садика до стоянки около дома, превращаюсь в настоящего снеговика.

Пока очищаю машину от снега, выпускаю Дейзи побегать во дворе и справить свои утренние потребности. Она резвится и кувыркается в снегу. Я чищу машину и с улыбкой смотрю на собаку, которая и в семь лет ведет себя как щенок. Потянулась, чтобы счистить снег с крыши, когда слышу звонок. Не глядя, принимаю вызов и слышу уже почти привычное:

– Нюта, я сегодня задержусь. Не жди меня, – сухо говорит Игорь.

– Ты же понимаешь, что не можешь постоянно избегать разговора? – так же сухо говорю я.

– А разве мы не поговорили? По-моему, мы все выяснили, – ненатурально удивляется он.

– Мы НЕ договорили, – срываюсь я на крик. – И если ты не хочешь говорить лично, я скажу по телефону. Я подаю на развод. И да, если ты продолжишь мне угрожать, то будет война. Но жить с тобой я больше не буду.

– Что ж, – задумчиво протягивает Игорь. –Ты сама этого захотела.

И отключается.

Господи. Что же я наделала?! Я сажусь в машину, не замечая холода и то, что я ее так и не завела. Руки трясутся. Что же делать? Мне плевать на дом, на деньги, самое главное, чтобы сын и Дейзи остались со мной. Дейзи! Вспоминаю, что не запустила ее обратно. Выхожу из машины и зову собаку.

– Дейзи, давай домой, девочка, – говорю ей и запускаю в дом. – Не скучай, – глажу ее по голове и возвращаюсь в машину.

Сижу, бездумно наблюдая за двигающимися дворниками, пытаюсь успокоиться, чтобы не нервничать в дороге. Получается плохо, но руки трястись перестают.

Но, как это обычно у меня бывает, в дороге я отключаюсь от всего. Езда за рулем успокаивает и в голове проясняется. Ничего, судьи в России в большинстве случаев принимают сторону матери при определении места жительства. Если нужно будет, найду грамотного адвоката. Но я так просто не сдамся. Больше нет.

Когда выруливаю с кольцевой в город, раздается звонок от мамы. Отвечаю по громкой связи.

– Ма, еду уже, через двадцать минут буду.

– Ты долго, – обвиняюще говорит она и, как обычно, затягивается дымом, я это слышу и мне даже кажется, что я чувствую запах сигарет. Морщусь недовольно.

– Мам, ты много куришь, может, пора уже бросать?

– Вот еще, – фыркает она. – При моей вредной работе я тогда не выживу, если еще и курить брошу. И вообще, мне мой врач не рекомендует этого делать. Мол, вредно резко бросать, если всю жизнь курила.

– Интересный врач, – бормочу я, постукивая по рулю в ожидании зеленого света.

– Так. Ты где застряла? Мы тут тебя уже зажались. Чай с плюшками не пьем, – ворчливо говорит мама.

– Мам, ну ты на улицу посмотри. Утро, пробки. еще и снег. Уже почти приехала. И кстати, кто это – мы? – с любопытством спрашиваю, выруливая на ее улицу.

– Мой обещанный сюрприз и твоя будущая работа, – загадочно отвечает мама. – Ему нужен персональный классный редактор.

– Ему? Интересно… Ладно, сейчас приду уже, готовьте ваши плюшки.

Дверь в квартиру мамы приоткрыта, скорее всего, она увидела в окно, как я паркуюсь, и заранее открыла. Вхожу, стряхивая с куртки и волос снег, отворачиваюсь к вешалке и слышу сзади шаги.

– Привет, мам, сейчас, я приведу себя в порядок, а то пока добежала до подъезда, волосы промокли, – я как раз опустила голову и стряхивала влагу с волос, которые тяжелыми кольцами упали на лицо. Кривлюсь. Все мое выравнивание пошло коту под хвост, от влаги теперь закрутятся обратно и буду я похожа на барана. Мама почему-то не отвечает. Расстегиваю молнию и скидываю куртку с плеч.

– Позволишь тебе помочь? – от низкого мужского голоса вздрагиваю и резко поворачиваюсь, с недоверием глядя на говорившего.

Передо мной стоит Сашка, мой Сашка. Вернее, когда-то был моим. Сейчас уже, конечно, нет. Давно нет.

Моя первая любовь, вообще во всем первый.

А он изменился. Он всегда был красив и все время притягивал женские взгляд от мала до велика. Он обладал такой притягательной харизмой, был настолько обаятельным, что стоило ему войти в помещение, как все девочки, девушки и женщины разных возрастов замирали. А он как будто не видел, какое впечатление производил на них.

Но если я его запомнила молодым человеком, красивым юношей, то сейчас передо мной стоял возмужавший и уверенный в себе мужчина. С модной и стильной прической, судя по всему, сделанной каким-нибудь элитным мастером. Он смотрел с легким прищуром карих глаз, а легкая небрежная небритость добавляла его облику мужественность и чуточку дерзости.

Практически, как Карлсон – «в полном расцвете сил», хмыкнула я про себя и улыбнулась.

– Смотрите-ка, какого дяденьку к нам каким-то ветром занесло. Спустился со своих дипломатических высот до нас, грешных плебеев? Ты ли это, Александр Ильинский?

– Соболевская, ты как была язвой, так и осталась, – поморщился он, а потом раскинул руки в стороны. – Иди, что ли, обнимемся, столько лет не виделись.

– Я с посторонними мужчинами не обнимаюсь, – отвечаю я и даже отступаю на шаг.

– Да какой же я посторонний, Анька, мы же портвейн на выпуском в школе из одной бутылки пили. Всё, считай, родные, – хмыкает он, сам подходит и подхватывает меня в объятия. Приподнимает и начинает кружить.

– Анька, как я рад тебя видеть! А ты такой же барашек, как и раньше. Только стала еще красивее. И легкой, как пушинка, – он перестает меня кружить, ставит на пол и немного отстраняет от себя, рассматривая. – Какая ты стала…

– Какая? – хмыкаю я, пытаясь за язвительностью и юмором скрыть свою радость и то растревоженное чувство, которое всколыхнулось, когда его увидела.

– Молодежь, мы пить чай будем или как? Плюшки уже изнывают, – кричит из кухни мама.

– Идем спасать плюшки, – широко улыбаюсь я Саше, высвобождаюсь из объятий и практически бегом кидаюсь на кухню.

– Мам, я буду кофе, не хочу чай, – сразу же сообщаю маме.

– У тебя кофе скоро из ушей полезет, – ворчит она.

– Так же как у тебя – табак, – подкалываю ее в ответ.

Входит Саша, какой-то задумчивый и серьезный.

– Ма, где ты его откопала? – указываю глазами на Сашу.

– Он сам откопался. Пришел в издательство с заказом. Наш знаменитый дипломат решил стать писателем. Но так как государственная служба не позволяет, он будет писать под псевдонимом. Но писать он совершенно не умеет, поэтому ему нужен напарник в виде редактора, – объясняет мама, попутно делая мне кофе.

В своей кухне она мне не доверяла варку кофе, поэтому приходилось мириться с тем, как она это делает. Каким-то невероятным образом она умудрялась испортить такой элементарный напиток как кофе. Казалось бы, что сложного – насыпал в джезву кофе, залил водой и поставил на огонь. Всё. Ждешь, когда закипит. Но нет. У мамы он то убегает, то она его не доваривает до нужного состояния, то положит так много кофе, что он ужасно горчит. В общем, получалась бурда, прямо скажем. Сама она всегда предпочитает черный чай, но такой крепости, что он был чернее кофе.