Чтение онлайн

– Прости. – Выпускает он вместе с дымом.

– Я все это помню. Знаю, какого это, и не позволю себе так поступить с тобой. – Заламываю пальцы до хруста.

Он наконец разворачивается ко мне. И даже в темноте, я чувствую его взгляд. Пристальный, стальной. Он пытается меня понять, до какой степени я отдаю себе отчет в сказанных словах. Возможно, я сожалею об уже содеянном. Или наоборот, о том, что не могу ему отомстить.

Роберт молча наклоняется и берет меня за лодыжки. Закидывает мои ноги себе на колени и начинает нежно разминать пальцы на ногах. Переходя на икры. Он умело знает, где надавить посильнее, а где только легкое касание.

Я расплываюсь на кресле, забывая, где я нахожусь. Только его сильные пальцы и тепло от его тела. Сарафан задирается до бедер, и меня начинает знобить. То ли от вспыхнувших чувств. А может, от вечерней прохлады. Где разница в температуре моего тела превышает уличную в несколько раз.

Он пододвигается ко мне ближе, и вот, расстояние между нами сокращается до минимума. Чувствую, как его дыхание касается моей кожи на внутренней стороне ноги. Руки ползут вверх, оставляя за собой дорожки гусиной кожи. Я сжимаю пальцы на плетеных подлокотниках. Ногти впиваются в толстую лозу.

Запрокидываю голову к ночному небу. А там звезд целая вселенная. И я тону в ней. В черной бездне неизвестности. Рассыпаюсь на миллион осколков только для того, чтобы наконец снова слиться с ним воедино. Мерцающий свет от ярких звезд, чарует меня. Я словно взлетела к ним навстречу.

В ушах стоит отчетливое сердцебиение. Оно сбивает с ритма и задает свой, особенный. Пульс зашкаливает от одних только прикосновений.

Внутри рвется последняя нить с реальностью. И я падаю.

В кратер вулкан. Где сгораю без следа. Тону в огне от его рук, и жадном глотке желанного воздуха.

Глава 17

Наш внезапный отпуск затянулся на полгода.

Не зря же говорят, что все временное, рано или поздно становится постоянным.

За это время Роберт окончательно перестроился в руководстве компании на расстоянии. И теперь мог позволить себя расширяться на новом месте. Сева помогал. Чувствуя, что инвестиции окупятся в скором времени.

Я же устала слоняться по дому каждый день. Все туристические места я исходила на несколько раз. Да и места, куда ходят местные тоже. Торговые центры кружили голову до тошноты.

Иногда встречалась с Леней. Он все не оставлял надежды, что я соглашусь, и звал то на пляж, то в горы. Между делом поглядывая на меня с интересом. Я же твердо решила для себя, что я не нарушу свое слово. Все в рамках дружбы старых школьных друзей.

Старалась переводить темы на безопасное расстояние от личных и сокровенных. Не искушала его намеками, и сама их пресекала. И со временем, думаю, он смирился.

Просто, в очередной раз, слушая мои отговорки, улыбался, прищурив глаза.

– Верунь, вот скажи, сколько мы с тобой знакомы? – Леня задумчиво потягивал кофе со льдом, глядя через дорогу на оживлённую улицу.

– Нууу, - тяну я, подсчитывая в уме года. – Около пятнадцати лет, а может, и больше. В каком классе ты переехал?

– Много. И почему у нас так и ничего не получилось? – Вдруг задает прямой вопрос в лоб.

Но я так расслабленна, что не придаю этому значения. Отвечаю, практически не задумываясь.

– В школе тебе было некогда. Там за тобой целый табун бегал. А я училась на отлично, чтобы потом поступить в универ. – Улыбаюсь своим воспоминаниям. – А потом ты уехал. Резко, внезапно, что я даже не успела сказать – пока.

Стон сожаления вырывается из его груди. Он протягивает руку, и заправляет выбившуюся прядь волос мне за ухо.

– Понятно, что я дурак. Всю жизнь теперь жалеть буду, что не набрался смелости в юности и не пригласил тебя на свидания. – Он не спешит убирать руку.

Задумавшись, он проводит указательным пальцем по моей скуле, затем мазнул им по подбородку. Не сводя горящего взгляда от моих губ. Его близость и слова будят внутри панику и сожаления одновременно.

Распахнув глаза, я отстраняюсь от него. Свожу брови на переносице, в непонимании его слишком фривольных жестов.

– Лень, я думаю, мне пора.

– Прости. – Он успевает поймать мою руку, прежде чем я ее одернула. – Правда. Я тебя не понимаю, Вера. Ты ведь проводишь со мной время. Посылаешь двусмысленные ешь знаки. Улыбаешься, смеешься, но не подпускаешь к себе близко.

Ошарашенная услышанным, погружаюсь в шок. Опускаюсь на стул и смотрю на него. В голове рой мыслей, смешиваются с его словами и претензиями. Он не шутит, его слова кипят правдой. Только не моей, а его.

– Я замужем. – Тихо напоминаю ему. – Какой близости ты от меня ждешь? – Руки держу на коленях, так как боюсь, что он начнет меня удерживать опять.

– Простой, женской. Что тут непонятного. – Его голос, обманчиво легкий, но под тон, пробирает до костей. – Ты не рассказываешь, почему вы уехали из столицы. Скрываешь, что у твоего мужа была любовница. Его бывшая жена. А ты знала и молчала.

Он напоминает мне правду бегства, а я ее и не забывала. Она всегда на повторе в моей голове. Тело покрывается гусиной кожей.

– И что теперь? Я должна поступить также, и переспать с тобой? – Голос бесцветный, но твердый. Сама удивляюсь своему спокойствию и даже, скорее всего, безразличию.

– А почему нет? Ты отомстишь, а я закрою гештальт из далекой юности. Все будут в выигрыше.

Смотрю на него и пытаюсь понять, когда он стал таким циничным. Мерит всех одной мерой. Приписывая ужасные стандарты. Возможно, для кого-то это выход из зоны боли и унижения. Но для меня это значит пасть настолько низко. Что после уже только пустота.

Да и как после всего, смотреть на себя в зеркало. Где все будет напоминать о мести. Губы, глаза, кожа, все покроется чужими следами. Стирая последние грани, за которыми только отвращение и презрение к себе.

– Знаешь, Лень, уж лучше бы мы с тобой не встречались. Ты был в моей памяти добрым, справедливым и милым мальчиком. А сейчас ты просто сволочь.

Поднимаюсь из-за стола и выхожу на свежий воздух. Пусть на улице печет солнце, и жарко, как в духовке. По коже все равно ползут мурашки. Я не чувствую пекла, а только легкое покалывание на открытых участках тела.

Внутри ядерная зима, с минус тысячей градусов. Будто каждый орган покрылся ледяной коркой. Легкие поглощают кислород, но я не чувствую ничего. Запах стойких специй или свежесть цитрусовых. Все проходит мимо моего обоняния.