Чтение онлайн

– Но я же…

– Вечером вместе послушаем сердцебиение твоего малыша. Только если ты мне пообещаешь больше не плакать. Договорились? – Она потрогала мой лоб, а после вытащила иглу из вены.

Проделав еще стандартные манипуляции, она ушла. Меня же снова накрыло сном. Видимо, ее обещание вразумило меня. Успокоило на время. Дожить бы до вечера.

Глава 40

Роберт

– Не думал, что ты мне сам позвонишь. – Он встает из-за стола и протягивает мне руку.

Я, не мешкая, принимаю ее для крепкого рукопожатия. Знаю, что, между нами, всегда была тонкая грань. Которую, легко было перешагнуть. Но мы придерживались нейтралитета. Бизнес разный и круги общения тоже. Только была единственная проблема, которая нас объединяла.

– Ввиду сложившихся обстоятельств и той информации, что я узнал. Между нами стало больше общего. – Начинаю издалека, так как хочу убедиться, что его интерес искренен.

– Думаю, нам не помешает бутылочка двадцатилетнего. – И Павел одним движением подозвал к нам официанта.

– И принесите кофе. Черный.

Он упускает усмешку на мое пожелание. Но тактично не дает комментариев по этому поводу.

Когда мы остались наедине, он вернул свой сосредоточенный взгляд ко мне. Будто и так знал, с какой проблемой я к нему пришел.

– Не буду тянуть с официозом. Мне нужна твоя помощь. – Павел знает, что если я обращаюсь к нему за помощью, значит, ситуация очень серьезная.

– Что, крепко она тебя держит?

– Мне на себя по хрен. Пусть хоть режет без ножа. Бабки – тоже поправимо. Но…- зажимаю переносицу, пытаюсь найти правильные слова, но и не взболтнуть лишнего. – Она опасна. Не только для себя, но и для окружающих, и для близких мне людей.

– До женушки твоей добралась? – С открытой горечью произнес он. Будто прочитал мои мысли.

Нам приносят бутылку с темной жидкостью. Разливают и также тихо уходят. Зал почти пустой, и нам больше никто не мешает.

Паша опрокидывает стакан залпом, даже не поморщившись. Следом наливает второй, но рука зависает в воздухе. Я молчу. Но мой острый взгляд, что направлен на него, говорит об очевидном.

– Помнишь, я тебе уже как-то говорил, что она чокнутая. А ты мне не поверил.

– Помню. – И тут же в голове всплывает прошлое. Когда я как дурак, мчал по каждому ее звонку. – Но и ты вспомни, какую я ее тогда нашел. Руки и ноги в ссадинах, вся в слезах. Связно ничего не может объяснить. А накануне у вас была свадьба.

– Вот за такие правдоподобные спектакли, ей нужно отдать высшую награду. – Паша опрокидывает второй стакан.

– Да черт его знает, что могло произойти у вас. Я просто увидел ее в таком состоянии, а дальше, уже можно додумать самое ужасное.

– Я, конечно, был еще тем отморозком. Дичь творил будь здоров. Я не святой, и никогда не буду претендовать на это звание. Но бл.., я никогда не поднимал руку на женщину. Я лучше руку себе отстрелю. Понимаешь, это слишком низко, даже для меня.

Я кивнул в ответ. Молча соглашаясь. И при этом остро чувствуя, что слепо верил и защищал не того человека.

Ему неприятно вспоминать те времена, несмотря на то что со временем, он поуспокоился и начал более снисходительно смотреть на закидоны Жанны. Но его гложет обида за прошлое. Так же, как и меня. Мы оба попали на ее удочку и жалели ее, словно были виноваты.

– Ну, теперь мы с тобой оба в зрительном зале. И думаю, нам пора уже покинуть эту халтуру.

– Твои предложения.

Мы начали обсуждать уже привычные дела. Там на этой понятной территории, обоим было комфортно. Стратегии, подобно шахматной игре, рождались в реальном режиме. Паша знал тех, кто мог узнать абсолютно все о человеке. Полный список мест и людей, с кем он общался за всю свою жизнь.

А чувства, что мы оголили на мгновение друг перед другом, забылись и спрятались вновь. Под толстую, непробиваемую кожу.

Ведь в нашем мире, слабости нет места.

Вера

Проснувшись, когда уже на улице было темно. Я молча смотрела на входную дверь и ждала, обещанной встречи со своим малышом. Нервы против воли, начинали гудеть от напряжения.

Сердце увеличивало свой ритм. И кровь приливала к щекам. Все тело звенело, только от одного долгого ожидания. Стены палаты, будто окрашивались в темные, зловещие тени, что смеялись надо мной.

Зажмурившись, я стараюсь найти внутри себя точку опоры. Хоть малейший клочок нетронутым страхом плоти.

В нос ударяет едкий запах химических средств. Видимо, в коридоре моют полы. Палата быстро наполняется этим «ароматом». Тошнота поднимается по пищеводу и уже перерастает в рвотный позыв.

Поднимаюсь, не обращая внимания на головокружение, и опускаю ноги на прохладный пол. Фокусирую взгляд на двери, чтобы настроиться на путь с сопротивлением.

А дальше, стиснув зубы до скрежета, еле передвигая ноги, иду к выходу.

Каждый шаг сбивает дыхание. И моя уверенность в правильности моего решения, крошится, как старое печенье. Мышцы внутри живота, максимально напрягаются, вместе с тем, что на них действует колоссальное давление из внутри.

Остается один шаг. Всего один. Но он самый сложный морально. А физически я уже почти ничего не чувствую. Боль со всех сторон. Она снаружи и внутри. Я ей дышу и ее же выдыхаю.

Сквозь слезы набираю побольше воздуха в легкие, чтобы, открыв дверь, позвать на помощь. Я признаю, что я приняла самую глупую и опасную идею за свое успокоение.

Тянусь. Но меня опережают.

– Вера?! – Голос, будто из прошлого, догоняет меня. – Ты почему на ногах? У тебя строгий постельный режим! – Он повышает на меня голос. Но я чувствую, это больше от страха за жизнь. – Я же предупреждал, чтобы уход был круглосуточный. Бл…ничего доверить нельзя.

Я пытаюсь сопоставить все, что происходит, но у меня ничего не получается. Роберт в больнице? Откуда он узнал? Да и зачем он тут? А может, он узнал, что это его ребенок?

Мысли, как шары для боулинга. С адской болью отскакивали от черепной коробки.

Но, именно в этот момент. Когда он громко, растерянно и местами зло, задавал мне вопросы и ругался. Он настойчиво требовал от меня ответы. Мой малыш зашевелился.

Легкий толчок в левый бок, заставляют меня насторожиться и замереть. Будто что-то мягкое, бархатистое, прошлось по внутренней стенке круглого живота. Пробуждая бабочек, что только и ждали, укола счастья.