Чтение онлайн

Протянул мне пару листков А4.

– Дай сюда, - Алина забрала их у меня.

– Извините, девушка… Я позволил вам присутствовать при разговоре, но…

– Так, во-первых, - отложив бумаги, сестра устремила на него пронзительный давящий взгляд, - меня Алина Владиславовна зовут, никакая я вам не “девушка”. Во-вторых, уточните на каком законном основании я не могу ознакомиться с этим документом?

Адвокат хмыкнул. Алина принялась читать.

– Сотрясение мозга? Что за бред?
– скривилась она.

– Это никакой не бред, Алина Владиславовна, - оскалился адвокат.
– Это заключение судебно-медицинской экспертизы, которое пока что не приложено к заявлению о нанесении телесных повреждений Доминике Алексеевне.

– Телесных повреждений?
– опешила я.
– Пара вырванных перьев теперь телесные повреждения?!

– Елена Владиславовна, успокойтесь, пожалуйста, - сказал он.
– Вы таким поведением делаете себе только хуже.

Снова вспомнился вчерашний незнакомец. И злость, вспыхнувшая внутри, сменилась чувством стыда.

– Лен…

Я откинулась на спинку стула. Попыталась глубоко вздохнуть, но вышло плохо.

– Елена Владиславовна, Владимир Вадимович предлагает вам выбор: либо вы подписываете документы о разводе и не создаете больше неприятностей, либо же это заявление ляжет на стол к следователю и тогда у вас будут проблемы с законом. А разведут вас с моим клиентом все равно, вы это знаете. Если попробуете претендовать на какое-то имущество, то напоминаю о брачном контракте.

– Ну или мы докажем, что экспертиза сфальсифицирована и тогда проблемы с законом будут не у нее, а у вашего клиента.

– Попробуйте это сделать, Алина Владиславовна, посмотрим, что получится…

– И попробую…

Я закрыла глаза. Меня трясло, в ушах стоял гул, а в голове была полнейшая каша. Вова решил подставить меня! Значит вот так… Воображение услужливо нарисовало тюремную камеру, нары, решетки, страшных соседок… Позор нарисовало. Стало страшно до паники. Страшно за себя, за свою жизнь, о которой я так легко забыла. У Алины есть связи и деньги, да. Но они не ровня тем, что есть у Сорокина. Да его отец прокурор. Действующий.

– Давайте я подпишу, - услышала я свой голос.

Адвокат удивленно изогнул брови. Подтолкнул ко мне документы. Алина принялась их читать. Я ждала.

– Если она подписывает, какие гарантии того, что этому делу не будет дан ход?
– спросила она, прочитав.

– Алина Владисла… Алина. Давайте как люди поговорим?
– по-свойски, сказал адвокат, - Все, что нужно моему клиенту - это развод без ненужной волокиты и проблем. Если ваша сестра не будет их создавать, то он ответит тем же.

Мы с сестрой переглянулись. А потом я поставила размашистую подпись в нужном месте.

– Вы приняли правильное решение, Елена, это я вам не как адвокат говорю. Кстати, вот эта сумма будет в ближайшее время переведена на ваш счет, - сказал адвокат.
– Свидетельство о разводе я передам вам через несколько дней.

Я открыла рот, чтоб сказать, куда ему идти со своими подачками, но поймала предостерегающий взгляд сестры. Ну и ладно…

Взгляд зацепился за обручальные кольца на безымянном пальце правой руки. Они оставались там все это время, да. Я так привыкла к ним, что даже перестала замечать. Или убеждала себя в том, что до сих пор не сняла их именно поэтому, а не потому что…

Стащила с пальца.

– А это передайте ему…

Эпилог

Я лежала на животе в кровати и смотрела на свидетельство о разводе. С тех пор как мне его привезли, я делала это столько раз, что наверное, если б умела рисовать, смогла бы идеально воспроизвести по памяти каждую линию рамки этого документа, создать его идеальную копию…

За окном цвела весна. Май месяц. Погода идеальная, солнечная, ясная, теплая. Алина то и дело таскала меня гулять. Она перевезла мои вещи к себе в квартиру в приказном порядке потому, что жить с мамой дальше стало невозможно.

– Свою семью не создала, так и рада сестрину разрушить?! Не так я тебя воспитывала! Не ожидала я такого.

– Мама, по-твоему я виновата, что Вова изменил Лене?

– Изменил не изменил. Муж и жена сами разобраться должны, без посторонних. А ты взялась накручивать сестру…

Она говорила и говорила. Сыпала обвинениями и в мой адрес, и в адрес Алины. Абсурдными обвинениями, несправедливыми. Столь же абсурдными и несправедливыми, как и советы сохранить семью. Понимание этого было как вспышка.

– Мама, хватит! Хватит, понятно? Если кто и виноват в случившемся, то это Вова. Он изменил мне. Он меня выгнал. Унизил, растоптал. Я не понимаю, как после этого ты могла хотеть, чтоб я к нему вернулась и как я могла разделять это желание. Но это не важно. Все кончено! И, если ты не можешь этого принять, то мне будет трудно с тобой взаимодействовать.

А потом мы собрали мои вещи и уехали к сестре.

От воспоминаний о том скандале меня передернуло. Перевернувшись на бок, я подтянула колени к груди. Не плакала. В какой-то момент возникло ощущение, что у меня просто-напросто уже не осталось слез. Словно бы я высохла изнутри и рассыпалась в пыль, а осязаемой осталась лишь тонкая внешняя оболочка. Именно так я себя и ощущала в эти дни, если честно. Просто оболочкой.

Которая есть, пьет, спит. О чем-то говорит с сестрой. Ходит с ней по заведениям и гуляет в парках. Помогает ей со съемками для аккаунта. Свой я удалила. Не могла смотреть старые фото, сделанные с Вовой. Да и волну комментариев выдерживать не могла и не хотела. Зачем? Что мне теперь показывать? Моя прежняя жизнь закончилась, а новая… Создавать ее у меня не было ни сил, ни желания.

Сестра уехала в очередную рабочую поездку. Хотела отменить ее, но я попросила этого не делать. Ее жизнь должна продолжаться. Яркая, красивая, насыщенная жизнь самореализованного человека. А потому я убедила ее, что не хочу к ней присоединяться, что хочу побыть одна и что буду в порядке.

И вот я осталась одна. Щелкала дни, как орешки. Утро. Вечер. Утро. Вечер.

Встала, подошла к окну. Распахнула его и полной грудью вздохнула теплый и ароматный воздух. Захотелось выйти на улицу. Походить, подышать. Именно это я и сделала.

Шла, вертела головой, разглядывая прохожих, дома, машины. Увидела симпатичную вывеску кофейни и поняла, как сильно хочу выпить кофе. Зашла. Бариста настороженно покосилась на меня. Я поймала свое отражение в зеркальной стене. Бледная, осунувшаяся, с растрепанной косой. Одетая в измятый черный спортивный костюм. Неужели эта страшная женщина - я сама?